У директорского кабинета топтался Казик, но он не рискнул подойти. Заметив Кати, он отвернулся, мол, знать ее не знает. Впрочем, Кати успела заметить, как он побледнел, и прочитала на его лице немой вопрос: что именно ты им рассказала? За стенами школы меж тем стоял погожий денек, совершенно неуместный после всего, что случилось. Теплый ветерок разогнал серую хмарь, и сквозь прорехи в облаках выглянуло солнце, слишком яркое с непривычки. В другой день Кати бы от души порадовалась тому, что весна наконец заявила о своих правах. Весна – это новая жизнь и новая надежда. Но сейчас Кати шла, опустив голову. В этом городе все было не так, все не вовремя. Кати шла по двухрядной аллее мимо тощих тополей. Почки на ветках набухли, местами полопались, но листья пока не развернулись, и деревья стояли укутанные зеленоватой дымкой. Местами у корней желтели глазки мать-и-мачехи, столь же яркие, как и неуместное солнце. – Кра! – послышалось сверху. Хриплый, низкий и на удивление мелодичный голос. Кати подняла глаза. На ветке тополя сидел черный ворон и пристально глядел на нее блестящими глазами. Кати остановилась, с подозрением косясь на птицу. Раньше она не встречала во́ронов в городе. Воро́н и галок – сколько угодно, однажды она видела грача, но вороны – птицы леса, им не место среди унылых многоэтажек. Этот ворон к тому же оказался довольно крупным. Под его весом ветка сильно прогибалась и раскачивалась, но даже на этих качелях он умудрялся сохранять достоинство. Угольно-черные перья блестели, будто смазанные машинным маслом. – Кр-ра! – Ворон хлопнул себя крыльями по бокам. Кати вздрогнула. Что это было? Приветствие? Она огляделась. На аллее, кроме нее, были и другие люди: прогуливалась парочка мамаш с колясками, бодренькая старушка в спортивном костюме занималась гимнастикой, мимо проехал на велосипеде мужчина в дурацком шлеме. Но никто из них ворона не замечал, все преспокойно занимались своими делами. Может, подобное здесь было в порядке вещей? Чувствуя себя странно, но нутром понимая, что поступает правильно, Кати попыталась сделать книксен. Ворон в ответ снисходительно закивал. Наверное, это была ручная птица. Держат же люди попугаев и канареек, так почему бы кому-нибудь не держать ворона? Кажется, она читала об этом. И еще о том, что вороны очень умные птицы, умеют считать, а иногда и разговаривать. – Ты умеешь разговаривать? – спросила Кати. Ворон склонил голову: – Кра! Кати вздохнула: – Жаль. Мне почему-то показалось, что ты волшебная птица. И что ты можешь мне помочь… Она быстро огляделась, уверенная, что все мамаши и старушки-спортсменки смотрят сейчас на нее как на чокнутую. Но никому не было до нее дела. Она и эти люди жили в разных мирах. А вот ворону, похоже, было дело: он перебрался на ветку поближе.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





