Его морда походила на морду кабана – широкое рыло дрожало при каждом вдохе. Она походила и на морду волка – на желтых клыках пенилась густая слюна. С длинного витого рога, торчащего посреди лба, свисали лохмотья кожи. Первозверь прядал длинными ушами, прислушиваясь к голосам Леса. Огромные, не по-звериному зеленые глаза блестели от влаги, будто Первозверь вот-вот расплачется. Над мордой звенящим облаком вился гнус. Охотник затаил дыхание. Он знал, что Первозверь видит его и чует – для него не было тайн в Большом Лесу. Но он не спешил убегать; в зеленых глазах не мелькнуло и тени страха. Охотник неслышно протянул руку к ружью. Пронзительный вороний грай обрушился как гром небесный. В одно мгновение небо почернело от птиц. Огромная орущая стая явилась словно из ниоткуда – и за сто лет Охотник не видел ничего подобного. Он вскинул ружье. Громыхнул выстрел, но Первозверя и след простыл. Пуля выбила рыжую крошку из ствола сосны. А вороны продолжали кричать. Урдак Посреди леса возвышался холм, уродливый, как загноившийся нарыв. Много лет назад в дерево на вершине холма ударила молния. Начавшийся пожар выжег на холме всю зелень, оставив после себя черное пепелище. Землю покрыл толстый слой золы, плотной, как засохшая глина. Лес так и не вернулся сюда. Даже вездесущий иван-чай и тот не стал здесь расти. Но дерево на вершине уцелело: обгорелый скелет с изломанными ветвями. Под деревом лежали кости, ослепительно-белые в черной золе. Болтая ногами, Урдак сидел на ветке обгорелого дерева и доедал ворону. Черная кровь капала с длинных пальцев и стекала по подбородку, пачкала и без того грязный сюртук. Вороньи перья сыпались с дерева точно диковинные листья. Урдак ел быстро, громко чавкая и хрустя птичьими костями. Но сколько бы он ни глотал холодное мясо, насытиться он не мог. Жуткий голод, его проклятье, терзал его, будто желудок рвали на части острыми крючьями. Единственный друг Урдака – мистер Гош – устроился в развилке ветвей у обуглившегося ствола. Потрескавшиеся глаза-пуговицы внимательно следили за трапезой. Мистер Гош – медведь. Плюшевый медведь со свалявшейся шерстью, оторванным ухом и торчащей из швов набивкой. Очень давно Урдак нашел его в Лесу, заблудившегося и потерявшегося. Когда они встретились, Урдак хотел его съесть, но есть там оказалось нечего. И тогда они подружились. Теперь мистер Гош всегда рядом. Он единственный по-настоящему любил Урдака, всегда готов был его выслушать и помочь мудрым советом. Но главное, мистер Гош никогда не просил у Урдака даже крошки, даже самой маленькой косточки. О лучшем товарище Урдак не мог и мечтать. Птичий череп лопнул в зубах, точно перезрелая ягода. Что-то липкое потекло по подбородку, и Урдак жадно облизнулся, чтобы не упустить и капли.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





