– Этой ночью, – кивнула Роза. – Или следующей. Когда придут гости. Чуешь? Она потянула носом воздух. Ива последовала ее примеру, но, честно говоря, не услышала никаких новых запахов. Она хотела похвастаться, что уже видела этих самых гостей, но вместо этого сказала: – Я подстрелила двух кроликов. Повариха опять кивнула – каким-то своим мыслям – и сломала следующую ветку. Ива подошла к Сикорскому. – Вы не замерзли? Старик вздрогнул: – А?! Что?! – Он привалился к спинке кресла, сильнее закутываясь в плед. – Девочка! Сколько раз тебе говорить: невежливо подкрадываться к людям со спины! – Может, отвезти вас в дом? – предложила Ива. – Ветер холодный, вы можете простудиться. Профессор уставился на нее водянистыми глазами. Ему потребовалось не меньше минуты, чтобы сфокусировать взгляд. Он всегда был стар, сколько Ива его знала, а с каждым годом все больше походил на картинку мумии из своей энциклопедии. Кожа его сморщилась, пальцы скрючило так, что у него с трудом получалось держать ложку или перелистывать страницы книг. Даже на свежем воздухе чувствовался сладковатый запах пыли и тлена. Глядя на старика, Ива боялась, что в какой-то момент он попросту рассыплется горсткой праха, не переставая при этом ворчать. – В дом? – проскрипел Сикорский. – Оставь меня, девочка, занимайся своими делами! Не мешай мне! Он замахал на Иву рукой, мол, кыш отсюда. Голова его при этом тряслась так, что казалось, того и гляди отвалится. Ива все равно подоткнула ему плед, как бы старик ни возмущался. Не мешать? Как это? Ива отправилась на поиски Матушки и нашла ее в общей гостиной. Хозяйка дома сидела на своем троне и вязала. Спицы сухо стучали в тишине пустого зала. Сложно сказать, что она делала; больше всего ее вязание походило на паутину или на рыболовную сеть. – Роза сказала, что Праздник уже сегодня, – сказала Ива, присаживаясь на пол и вытягивая ноги. После прогулки по Лесу ступни гудели; Ива пошевелила пальцами, разгоняя кровь. – Может быть, – сказала Матушка. Не прекращая стучать спицами, она погладила Иву по макушке. – Ветер переменился, а значит, гости уже близко. «Конечно! – хотела сказать Ива – И я уже их видела! Первая!» И опять с языка сорвались иные слова: – А что мы будем праздновать? Во дворе стоят столы, значит, будет угощенье. – Она принялась загибать пальцы. – И сидр, конечно же. Роза сказала, что будут танцы… Еще она сложила во-от такую гору хвороста! Ива развела руками, показывая, какой большой костер собрала Повариха. Матушка улыбнулась. – Все верно. Этот костер будет гореть всю ночь. Чтобы те, кто должен прийти, смогли найти дорогу. – Крестный тоже придет? – с надеждой спросила Ива. Она не видела Охотника с середины лета. Матушка Ночи покачала головой. – Нет, – сказала она.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





