Васька Аляной налил им в кружки мёда.
Поминали постным борщом и севрюгой.
…прибиралась молодая баба Матрёна.
Собравшись уходить, быстро перекрестила и поцеловала Степана в лоб, но, когда потянулась к Ивану, тот, как кот, увернулся.
У сирот засиделся дед Ларион.
Подливал себе сам, отирал пролитое рукавом.
…за ним, ввечеру уже, пришёл внук, тоже Ивашка.
Сел рядом с дедом, тихий, как монашек, ничего ему не сказав.
…как совсем стемнело, вернулась уже за обоими, запропавшими в чужом доме, Ларионова старуха.
Черноярцы долго топтались на скользком ещё крыльце.
Раздался грохот и следом старухины причитанья: верно, Ларион оскользнулся и упал.
Бабка с внуком долго подымали деда.
…тут, не пойми с чего, и подкатил ком к горлу у Степана.
…в первый день Степан услышал мать на базу.
Не шёл к ней, чтоб не спугнуть.
Ждал, что скоро явится сама: так же неслышно, как всегда – словно и не ступая по ступеням.
…не дождавшись, спустился на низы, откуда сошла вода.
Заглянул во все сырые углы: не осталось ли там змей или иных гадов.
Казалось так: надобе сберечь дом, пока не возвернулся отец.
…поднялся наверх и застал Ивана сидящим у открытого сундука. Оглянувшись на младшего брата, тот ударил по крышке, с грохотом закрыв сундук.
…когда Тимофей вернулся с хлебным караваном из Воронежа – вытянувшиеся сироты глодали в холодной горнице заветревшую рыбу.
Оба встали навстречу отцу.
Тимофей едва ли не впервые раскрыл руки, чтоб приобнять их.
– Так, детушки… – произнёс.
…в мае Степан пошёл в гости к матери – и застал батьку на кладбище.
Тимофей взял с могилы землю, потёр её в заржавелом, страшном кулаке, и всерьёз поделился раздумьем:
– Что-то я не чую её, Стёпа.
Сын не нашёлся с ответом, да его и не спрашивали.
– Не слышу её – и всё… – повторил Тимофей и огляделся, будто решая, в какую сторону мать ушла.
Степан, наконец, разгадал, что отец невозможно пьян.
XII
Стеван выносил под приглядом стражи поганую лохань. Вернулся весел.
Долго вытирал руки соломой. Подсел к Степану.
–Како ти е нога, брате мой ? (Как твоя нога, брат мой? – срб.)
– Спаси Бог, Стеван, – ответил. – Взял грамотку Абидка?
–Есам, есам, узео сам… Нэче ме преварити, кажеш ? (Да, да, взял, сразу взял… Не обманет, говоришь? – срб.)
– Зачем ему обманывать?.. Старший стражи – его дядя.
– Дамат? – Стеван глядел прямо и внимательно, как птица из куста. –Огроман Турчин с пругастом чалмом ? (Огромный турок в полосатой чалме? – срб.)
– Он, Стеван, он. Абидке ещё долго служить под его началом. У Абидки больная мать. Он беден. Дядя забирает часть его жалованья, а доносить на дядю Абидке некому…
–Одаклэ си то сазнао ? (Откуда ты прознал о том? – срб.)
– Они говорят – я слышу.






