ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жизнь была прекрасна и упоительна! И полна любви. Бабушка Льва спешно возвращается из Франции в Россию, обрывает все связи с родными и никогда не упоминает о муже. Семья Киры прячет фотографии ее тети от посторонних глаз, а Надежда не рассказывает об отце-священнике даже детям. За всем этим – раскулачивание, ссылки, дело врачей и, как ни странно, любовь, что оказывается страшнее войны и смерти. Роман становится больше, чем семейной сагой, поскольку охватывает историю сразу нескольких семей, объединенных узами брака, изменами и трагедиями XX века. ... Ольга Чеснокова, ответственный редактор: Научное понятие «эффект Ребиндера», согласно которому под воздействием среды меняется прочность тела и стальную пластину может сломать одна капля олова, в романе приобретает философское значение. Среда постоянно испытывает героев на прочность: раскулачивание, репрессии, дело врачей, Чернобыльская катастрофа, развал Советского Союза. События выстраиваются в полномасштабную картину XX века, историю которого показывают глазами нескольких поколений семей. Но герои оказываются крепче стали из эксперимента: они ищут себя и свою любовь, строят семьи и карьеры даже в самые мрачные времена. Три факта: 1. Каждая глава названа строчкой из произведений А. Пушкина. 2. Любовь и драма переплетают истории семей. 3. При создании обложки использована репродукция картины белорусского художника Мая Данцига.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Мама, ты всегда давишь! Всегда-всегда давишь! Почему ты так уверена, что нужно с детства обрекать ребенка на тяжкий труд? Заставлять заниматься по многу часов, пока другие дети гуляют и радуются, и при этом не оставлять другого выбора?! А если он захочет стать инженером или врачом?

– Боже мой, но ведь не у всех такие исключительные данные! Раечка, можно же попробовать, только попробовать, только пойти на экзамены. Его еще не приняли, что ты так беспокоишься?

В том году Центральная музыкальная школа переехала в новое, специально построенное для нее здание с просторными классами и продуманной изоляцией звука. Правда, некоторые учителя и родители сожалели, что пропали уют и очарование старой школы, но Лева не мог судить, конечно.

Или он все-таки начал учиться в старом здании и просто забыл? Что можно требовать от пятилетнего ребенка! Зато он почему-то хорошо помнил экзаменационную комиссию – мужчину и двух женщин за большим столом, все седые и старые, но совершенно не страшные, как бабушкины подружки.

Он совершенно не боится, да и задание очень простое – спеть песню. Песню они с бабушкой выбрали заранее: «Спой нам ветер про дикие горы, – радостно выкрикивает Лева, – про глубокие тайны морей…» Такая веселая музыка, такие красивые слова, у Левушки всегда начинало звенеть в горле, когда он пел эту песню. «…Про синие просторы, про птичьи разговоры, про смелых и больших людей!» Экзаменаторы дружно улыбаются, одна из женщин, самая старая, садится за пианино и просит повторить сыгранную ноту. Это еще проще, они с бабушкой сто раз дома повторяли. Потом опять что-то играют, стучат и хлопают, все очень легко и весело, и Левушка, окончательно расхрабрившись, поет любимую бабушкину колыбельную «Выпьем, добрая подружка бедной юности моей…».

Да, именно тогда Он встал и подошел! Толстый некрасивый человек, почти лысый, ничего примечательного.

Ласково взял в свои руки Левины ладони, осторожно покрутил пальцы, попробовал крепость кисти.

– Друг мой, ты хочешь играть на скрипке?

Конечно, это было страшным везением! С первых шагов обратить на себя внимание великого педагога, подготовившего таких мастеров, как Грач и Безродный! И почему Абрам Ильич оказался на экзамене? Обычно приготовишек прослушивали директриса Мамолли и Вера Николаевна, теоретик. Судьба, стечение обстоятельств? – Екатерина Ивановна, голубушка, запишите к Анне Яковлевне. Думаю, у молодого человека есть перспективы.

Ну да, Анна Яковлевна, в прошлом ученица Столярского, а теперь ассистентка Ямпольского по работе с малышами. Потом лучшие понемногу переползали в руки самого, хотя официально он считался преподавателем консерватории, а не ЦМШ.

– Обрати внимание, без всякой протекции!.. – бабушка сияет от гордости.