Невысокие ели, росшие возле офиса, прихорошились, украсив каждую иголочку бриллиантовой филигранью. Жемчужный свет луны окутывал город сказочным муаром, время, когда хочется верить в чудо и Дед Мороза.
Я, не спеша, дошла до небольшого сквера неподалёку от офиса, сейчас в нём было малолюдно, виднелось несколько отважных собачников, которые в любую погоду выводили своих непоседливых питомцев, да парочки влюблённых. На ближайшей скамейке, нахохлившись, как два замёрзших воробушка, сидели мальчишки-подростки. Выйдя на аллею, шла, погрузившись в свои мысли, снова пыталась составить план на будущее. Ольге удалось вырвать меня из кокона самобичевания. Верно, я уже многое преодолела, так стоит ли останавливаться на полпути. Жалеть себя можно бесконечно долго, да только жизнь коротка, чтобы тратить её на ерунду.
Сзади мне на плечо легла тяжёлая рука, я вздрогнула и попыталась отбежать, но запястье скрутили слишком знакомым приёмом, а потом голос Аверьянова дыхнул на меня перегаром:
– Н-не ждала, с-сука, – язык Виталика заплетался, – Гудков, ик, держи её.
Меня перехватили и дёрнули руку вверх, от боли пришлось нагнуться, повернув голову вбок узнала того самого патлатого участкового, который принимал моё первое заявление.
– Я тут вышл, отлить, пардоньте, ик, – Аверьянов теперь стоял передо мной, едва держась на ногах, – и что вижу, супруженька дорогая моя идёт, – он кривлялся и гримасничал, как бешеная обезьяна.
– Отпусти, – попыталась дёрнуться, но боль только усилилась, – ты получил всё, что хотел.
– Ах-ха, – выдохнул на меня очередную порцию перегара Виталик, – я всегда получаю то, что хочу. Убедилась в этом, стерва, и адвокатишка твой никчёмный не помог.
Он очередной раз икнул и поперхнулся воздухом.
– Тащи её в машину, – махнул Виталик рукой патлатому, чуть не упав.
– Что тебе нужно?! Отпусти! – Дёрнулась ещё раз и взвыла от боли.
– Приласкаю тебя напоследок, небось, твои хахали так не могут, – он мерзко загоготал.
– Виталий Васильевич, – вмешался Гудков, – она же потом нас сдаст.
– Н-не-е-е-е, – Аверьянов остановился, покачиваясь, – она кто? Алкашка и шлюха. Такие заканчивают свою жизнь в канавах. Там её завтра и подберут.
От услышанного у меня волосы встали дыбом, Гудков чуть ослабил хватку и, воспользовавшись моментом, я с силой ударила его головой. Попала удачно: раздался противный хруст, на волосы брызнуло что-то тёплое, а руки участкового разжались. Я рванула по аллее, как назло, вокруг никого, одни высокие кусты, укутанные снежными шалями. Впереди замаячила дорога, и тут меня с силой ударили в спину, так что кубарем покатилась по земле. В следующую секунду Гудков навалился на меня, уткнув лицом в снег.
– Попалась, ф-фука, – он отчаянно гнусавил, из разбитого носа лила кровь.






