ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ковен – это община. Ковен – это семья. Одри Дефо было суждено встать во главе одной из таких семей, но ковен был уничтожен ее одержимым братом. Теперь Одри в бегах и использует магию только для безбедного выживания. Но однажды на ее пути появляется Коул Гастингс – молодой детектив, страдающий аутизмом. Он видит то, что никому из смертных видеть не под силу. И чувствует связь между ритуальными убийствами в городе Бёрлингтон и историей Одри. ... Коул клянется спасти девушку в обмен на помощь в расследовании. В конце концов, ковен – это семья, а что ещё создает новую семью, если не обещание?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Руки вытянулись по швам, а колени подогнулись, заставляя меня преклониться ей.

– Аврора, что ты делаешь?! – вскрикнула я, когда она сорвала Вестники даров с моей шеи и с вожделением прижала их к своей груди.

Взор ее, сделавшись маслянистым и торжествующим, заблестел.

– Я так и знала, – прошептала она благоговейно. – Магия… Я чувствую ее! Так много! Извини, Одри, но столь могущественная вещь нужна мне самой.

Она стукнула тростью трижды, и клюквенные губы произнесли одно из своих коронных заклятий, которое я видела на шестой странице ее раздела. Ферн, застыв у фонтана, издала такой яростный рев, что содрогнулась вся гора Кливленд, но Аврора его уже не услышала, растворившись в воздухе.

Я села на полу, чувствуя тепло, растекшееся внутри грудной клетки, – благодарность Авроре за ее проворство, трусость и лицемерие. Где еще мой жемчуг будет в большей безопасности, чем в лапах коварной ведьмы, привыкшей выживать столетиями?

– Упс, – невинно улыбнулась я, пожав плечами, когда лицо Ферн, пылающее красным, повернулось ко мне. – Проворонила!

–Vocant infernum, – вдруг сказала она, и Зои позади завизжала, когда мрак, наполняющий дом ковена, сгустился и зашипел, подбираясь все ближе.

Дар некромантии, освоенный в совершенстве, мог не только призывать мертвых – он мог отдавать им на растерзание живых. Я почувствовала стальные щупальца, тянущие меня за лодыжки, и подожгла несколько из них, пытаясь отбиться. Вопя и расползаясь, жадные души все равно возвращались, чтобы утолить свой голод.

– Тяжело без дара прорицания, правда? – спросила Ферн у Зои, когда сгустки тьмы затащили ту в угол зала и приложили виском об стену. Кровь потекла по черным вьющимся локонам, пятнами расползаясь по платку такого же цвета. А ее капли, собравшиеся в выемке над верхней губой, вдруг стянули ей рот, точно жвачка. Зои замычала, не в силах договорить ответное заклятие, пока кости ее трещали, стискиваемые по мере того, как Ферн сжимала свой кулак.

Сэм, ошеломленно наблюдая за тем, как Коул борется с Исааком, пытающимся сбросить его с окна, поддался натренированным рефлексам. Вот только для борьбы с ведьмой их, приобретенных в полицейской академии и армии, было недостаточно: он выпустил в Ферн половину магазина, но все пули вернулись к нему. Сэм вскрикнул, подкошенный, и упал напротив Зои с простреленным бедром, боком и коленом.

Весь мир вокруг сузился до размеров спичечного коробка. Секунды, длящиеся целую вечность. Я открыла рот, кинувшись к Ферн с иссушающим заклинанием Авроры, но боль, прошившая каждую клеточку тела, выбила из меня весь дух.

– Ах, кажется, твоего атташе ранили, – с деланым сожалением сказала Ферн, обернувшись на Коула, пригвожденного к подоконнику когтями Исаака.