«Что мы будем делать дальше, Соня?»
4. «Что мы будем делать дальше, Соня?»
Соня
Неожиданно я сплю до самого вечера. Сказывается сразу все: усталость от подготовки к диплому, нервозность, маленький ребенок. Когда я открываю глаза, я честно и не помню, что у меня есть повод волноваться и пожирнее, но потом меня накрывает. Примерно в тот момент, когда удается сообразить, что я делаю у мамы, и почему не у себя дома?
Встаю.
Прислушиваюсь.
На кухне тихо играет телевизор, звенят тарелки.
Состояние у меня, мягко говоря, так себе. Сушит, горло дерет, голова немного кружится и жутко болит, а еще глаза щиплет, будто в них песка насыпали.
Даже в темноте, у мамы дома я ориентируюсь замечательно и сразу вижу, что рядом с диваном стоит табурет. На ней стакан и тарелочка с двумя таблетками.
Снова хочется плакать.
Сердце мое сжимается от того, какая же все-таки у меня замечательная, теплая мамочка. Позаботилась… как обычно.
Я беру таблетки, выпиваю всю воду и встаю. Легче, конечно, не становится, но становится стыдно. Ведь снова это делаю… как будто мне до сих пор пять лет, и я совершенно ни на что не способна. Приехала, вывалила на нее все свои неурядицы, разволновала.
Мама у меня молодая! Она родила меня рано, и ей еще сорока пяти даже нет! Но все равно… она уже не девочка, а мне надо быть хотя бы на щепотку посмелее. Ради нее. Ради Леры. Да ради себя, в конце-то концов!
Поэтому я запрещаю рыдать, выдыхаю, сжимаю кулачки. Пусть это так себе заявка, ну и что! Это шаг. Для меня длиною в бесконечность…
Выхожу на кухню.
Яркий свет слепит, и я жмурюсь, а мама, услышав шаги, слабо улыбается.
— Я, конечно, против такого долгого сна, но подумала, что сегодня можно сделать исключение. Как ты себя чувствуешь?
Киваю.
— Спасибо за таблетки и воду.
— Не за что. Садись, покормлю тебя.
Осматриваюсь вместо этого. Где моя девочка? Хочу спросить, но мама быстрее.
— Леру уже уложила, не переживай. Она вся в тебя. Спокойная, тихая… и, знаешь, будто чувствует? Ты всегда чувствовала…
— Мам, прости, что я так… приехала, планы твои спутала, еще и ребенка на шею повесила…
— Сонь, заткнись.
Тихо усмехаюсь.
Да, она бывает иногда грубой, но это не со зла. Просто по-другому не умеет, да и не может? Нельзя пройти столько и остаться чистой — так она говорила своей лучшей подруге часто, а я часто подслушивала.
Почему-то вспоминаю об этом и улыбаюсь. Детством пахнет, а еще печеньем — тоже из детства. Интересно, как там тетя Нина? Я давно о ней не слышала. Когда мы переехали из нашего маленького города в Москву, связи как-то истончились. Хотя уверена, мама с ней до сих пор созванивается. Такие отношения порвать действительно сложно: когда мама жила в детском доме, тетя Нина была ее воспитательницей. Она старше. Ненамного, но старше. И это не помешало им дружить.






