Сегодня опять приехал газовик. Все шло хорошо, пока он не начал нюхать шланг. Очень старательно нюхал. Предложил понюхать и мне. Я послушно подошла.
– Ну, что? – спросил он.
– Мне нравится, – сказала я.
– Нет, все-таки что-то есть, – не успокаивался он.
Достал какой-то прибор, поводил им по шлангу. Выдал заключение: нужно менять.
«Ну вот», – подумала я.
– Есть кому поменять? – спросил он. Пока я думала, конкретизировал: – Ну, мужчина в доме есть?
Стою, молчу.
– Ну, муж??
– Ну, нет!
– Печально, – вздохнул газовик.
– Печально, – согласилась я.
Мы помолчали.
– Хотите, я буду ходить по домам и говорить, что вон там живет молодая красивая женщина? – спросил газовик и сел заполнять бумаги.
– Хочу, – вдруг ответила я. И все-таки добавила: – Шутка.
– А вообще, от мужиков одни проблемы! – добавил газовик, не отрываясь от бумаг.
– Думаете?
– Точно!
Поговорили, давно ли я тут живу, чем занимаюсь. Из моего рассказа мастер заключил, что жизнь моя совершенно замечательная, работа журналистом замечательная, место тут тоже замечательное, остается сидеть и радоваться.
Я представила, что именно это он написал в бумагах, где указано, что мне нужно купить угарный датчик и шланг. И именно под этим подписалась.
Я угостила его грушами. Он сказал, что в деревне люди добрее и проще, его угощают всем: водкой, орехами, яблоками. А в городе совсем не так. Злятся, ругают, качают права.
Газовик вдруг оторвался от бумаг, вспоминая какой-то случай с работы, и с чувством выругался.
– Простите, я матюкнулся, – виновато улыбнулся он. – Ну, просто иногда не хватает на них слов.
– Ничего, ничего. Я понимаю, – сказала я.
– Шланги, датчики – это ерунда. Главное что? Живое общение! Вот как мы отлично пообщались! – резюмировал газовик, собрал свой чемоданчик с приборами и ушел.
А я осталась жить свою замечательную жизнь.
Никогда не мечтала жить в деревне. Не было такого плана. Родилась я в маленьком городке. После школы пять лет училась в Минске, потом еще пять лет работала инженером. А когда у меня закончился контракт, ушла с когда-то любимой работы «в никуда». Без каких-либо внятных причин, кроме одной: я уже долгое время чувствовала себя не на своем месте и через силу каждый день шла несколько метров от остановки до офиса.
В тот момент я почувствовала, что стрелки моего жизненного пути переведены. До развилки осталась пара шагов, все указатели и ориентиры в тумане. Но если сейчас не повернуть, то слетишь с обрыва. Было страшно, но жить хотелось сильнее.
И я ушла. Лишилась места в общежитии. Полгода жила у друзей и не представляла, как устроится моя жизнь. Папа каждый день напоминал мне, что я ее уже погубила.






