— Я, браток зеленый…
— Не называй меня так, — попросил почти ласково Рогов. Африка на его щеке приобрела горячие, ярко-розовые оттенки.
— Я спрашиваю: что вы мне можете предложить? — афганец вперился в Рогова. — Вот мне? Вы, «союзнички»?
В уголках рта афганца запеклась белая слюна.
— Я кишки под Гератом дембелю Хазину Михаилу засовывал в живот. И после этого я пойду с вами яйцами кидаться? Ты засовывал кишки кому-нибудь?
Рогов смотрел на афганца. Саша — на Рогова.
— Ты мне не поверишь, — сказал Рогов медленно, — но бросать яйца страшнее, чем засовывать кишки.
Афганец скривил улыбку:
— Ты засовывал?
— Да, и много раз. Вытаскивал, засовывал. И кишки, и легкие, и печень, и желудок.
— Шут-ни-чок? — по слогам выговорил афганец.
— Я не шутничок. Я патологоанатом.
Афганец раскрыл рот, чтобы ответить что-то наглое и злое, но Рогов, не повышая голоса, оборвал его:
— Под Гератом я не был, но был под обстрелом в других местах, и я тебе еще раз повторяю: метнуть помидор в премьера — как минимум не менее страшно, чем бросить гранату. Понял? После того как ты бросишь гранату, — тебя могут убить. Зато сразу после броска помидором тебе наверняка сломают челюсть или ребро и чуть позже могут сделать так, что тебя опустят в камере. Тебе что страшнее — быть опущенным или быть убитым?
— Ты, браток…
— И вот еще что: если ты хочешь метнуть вместо помидора гранату — вперед. Мы оценим этот поступок. Я оценю этот поступок. Если пока не хочешь — не надо. Возможно, еще захочешь — тебе ведь, как я понимаю, надо, чтобы все вокруг стреляли — тогда и самому начать проще. В толпе, да? Я надеюсь, что чуть позже у тебя будет такая возможность.
И здесь Рогов улыбнулся.
— Давай, земляк! — Лешка хлопнул афганца по плечу. — Счастливо. До встречи. До встречи, до встречи. Давай.
Все отвернулись от афганца, хотя он еще стоял, лишь на шаг отойдя от стола.
— Может, покурим? — спросил Веня.
Они вышли на улицу, обойдя смотрящего в пол и покачивающего головой афганца.
Саша достал последнюю сигарету и выбросил пустую пачку. Прикурил и сразу почувствовал, что сильно захмелел.
— У нас там еще что-нибудь осталось? — спросил Саша, в основном для того, чтобы услышать собственный голос, оценить, насколько внятно он звучит.
— Пиво я забрал, — Веня поднял руки с двумя недопитыми бутылками пива. — Остальное мы выпили.
Саша обрадовался, что вопрос был понят. Пошевелил губами и скомандовал, ухмыляясь:
— Тронулись!
Они взяли еще пива и к нему какой-то дряни. Саша перешел уже в ту стадию, когда не пьют, но наливаются. Заполняют свое существо безвкусной жидкостью.
Откуда-то взялась водка, и, выпивая ее, закусывать приходилось сушеным кальмаром — одним сушеным хвостиком на троих. Пацаны надкусывали этот хвостик аккуратно, с очень серьезным, хотя и несколько туповатым видом.






