ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Второй роман одного из самых ярких дебютантов «нулевых» годов, молодого писателя из Нижнего Новгорода, финалиста премии «Национальный бестселлер»-2005 станет приятным открытием для истинных ценителей современной прозы. «Санькя» — это история простого провинциального паренька, Саши Тишина, который, родись он в другие времена, вполне мог бы стать инженером или рабочим. Но «свинцовая мерзость» современности не дает ему таких шансов, и Сашка вступает в молодежную революционную партию в надежде изменить мир к лучшему. Классический психологический роман, что сегодня уже само по себе большая редкость, убедительное свидетельство тому, что мы присутствуем при рождении нового оригинального писателя.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я, браток зеленый…

— Не называй меня так, — попросил почти ласково Рогов. Африка на его щеке приобрела горячие, ярко-розовые оттенки.

— Я спрашиваю: что вы мне можете предложить? — афганец вперился в Рогова. — Вот мне? Вы, «союзнички»?

В уголках рта афганца запеклась белая слюна.

— Я кишки под Гератом дембелю Хазину Михаилу засовывал в живот. И после этого я пойду с вами яйцами кидаться? Ты засовывал кишки кому-нибудь?

Рогов смотрел на афганца. Саша — на Рогова.

— Ты мне не поверишь, — сказал Рогов медленно, — но бросать яйца страшнее, чем засовывать кишки.

Афганец скривил улыбку:

— Ты засовывал?

— Да, и много раз. Вытаскивал, засовывал. И кишки, и легкие, и печень, и желудок.

— Шут-ни-чок? — по слогам выговорил афганец.

— Я не шутничок. Я патологоанатом.

Афганец раскрыл рот, чтобы ответить что-то наглое и злое, но Рогов, не повышая голоса, оборвал его:

— Под Гератом я не был, но был под обстрелом в других местах, и я тебе еще раз повторяю: метнуть помидор в премьера — как минимум не менее страшно, чем бросить гранату. Понял? После того как ты бросишь гранату, — тебя могут убить. Зато сразу после броска помидором тебе наверняка сломают челюсть или ребро и чуть позже могут сделать так, что тебя опустят в камере. Тебе что страшнее — быть опущенным или быть убитым?

— Ты, браток…

— И вот еще что: если ты хочешь метнуть вместо помидора гранату — вперед. Мы оценим этот поступок. Я оценю этот поступок. Если пока не хочешь — не надо. Возможно, еще захочешь — тебе ведь, как я понимаю, надо, чтобы все вокруг стреляли — тогда и самому начать проще. В толпе, да? Я надеюсь, что чуть позже у тебя будет такая возможность.

И здесь Рогов улыбнулся.

— Давай, земляк! — Лешка хлопнул афганца по плечу. — Счастливо. До встречи. До встречи, до встречи. Давай.

Все отвернулись от афганца, хотя он еще стоял, лишь на шаг отойдя от стола.

— Может, покурим? — спросил Веня.

Они вышли на улицу, обойдя смотрящего в пол и покачивающего головой афганца.

Саша достал последнюю сигарету и выбросил пустую пачку. Прикурил и сразу почувствовал, что сильно захмелел.

— У нас там еще что-нибудь осталось? — спросил Саша, в основном для того, чтобы услышать собственный голос, оценить, насколько внятно он звучит.

— Пиво я забрал, — Веня поднял руки с двумя недопитыми бутылками пива. — Остальное мы выпили.

Саша обрадовался, что вопрос был понят. Пошевелил губами и скомандовал, ухмыляясь:

— Тронулись!

Они взяли еще пива и к нему какой-то дряни. Саша перешел уже в ту стадию, когда не пьют, но наливаются. Заполняют свое существо безвкусной жидкостью.

Откуда-то взялась водка, и, выпивая ее, закусывать приходилось сушеным кальмаром — одним сушеным хвостиком на троих. Пацаны надкусывали этот хвостик аккуратно, с очень серьезным, хотя и несколько туповатым видом.