ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Второй роман одного из самых ярких дебютантов «нулевых» годов, молодого писателя из Нижнего Новгорода, финалиста премии «Национальный бестселлер»-2005 станет приятным открытием для истинных ценителей современной прозы. «Санькя» — это история простого провинциального паренька, Саши Тишина, который, родись он в другие времена, вполне мог бы стать инженером или рабочим. Но «свинцовая мерзость» современности не дает ему таких шансов, и Сашка вступает в молодежную революционную партию в надежде изменить мир к лучшему. Классический психологический роман, что сегодня уже само по себе большая редкость, убедительное свидетельство тому, что мы присутствуем при рождении нового оригинального писателя.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Необходимо было найти какую-нибудь законную причину, чтобы выгнать «союзников» на улицу, но неповоротливая государственная машина никак не могла эту причину придумать.

После погрома в Москве к бункеру пригнали спецназ, дверь вырезали автогеном, в помещении устроили погром, всю технику поломали и потоптали, тех, кто в бункере находился, попинали и повязали. Потом отпустили.

Что было дальше, Саша не знал. Вроде бы бункер опечатали. А вроде и нет. Рассказывали, что «большие друзья» Костенко — а у него были большие друзья — уговорили кого-то в верхах помещение «союзничкам» оставить.

Саша шел по длинной улице по направлению к бункеру и увидел сидящую на лавочке Яну. Она курила и задумчиво смотрела на пустую лавочку напротив.

Саша остановился и несколько мгновений стоял, не решаясь подойти, — пересечь этот взгляд или сесть рядом, спугнув тихий, а может быть, грустный настрой Яны.

Но она сама случайно скользнула взглядом по Саше, стоящем поодаль, и легко тряхнула головой, будто сбрасывая морок, и улыбнулась. Даже чуть нежнее, чем того следовало бы ожидать, — они ведь были едва знакомы, раза два разговаривали.

— Сашка! — сказала Яна приветливо. Ей явно было радостно увидеть его.

И у Саши сладко екнуло внутри от тихого предчувствия, которое почти никогда его не обманывало.

Он присел рядом, улыбаясь, и сразу закурил — так было куда легче разговаривать. И молчать тоже. Спросил о бункере.

Бункер «союзникам» оставили, рассказала Яна, но возле постоянно крутились опера, две машины дежурили с утра до вечера. «Союзников», то одного, то другого, забирали во дворах, по глупым поводам, скажем, для установки личности. Увозили, некоторых били, пытались, что называется, закошмарить, заставить стучать.

— Четвертый день беспредел, — сказала Яна зло. Саша смотрел на ее тонкие руки, на то, как она держит сигарету, и ее пальцы… они были изящны и тонки. Яна глубоко затягивалась, говорила негромко, у нее был грудной, ясный голос, и еще она очень хорошо смеялась иногда — например, если Саша вполне бестолково шутил.

Они вспомнили прорыв, погром, и как было весело, и как шумно. Саша рассказал, как они бегали по дворам. Получилось очень смешно. Яна смеялась.

— А тебя ведь поймали! — неожиданно вспомнил Саша.

— Меня отпустили, — сказала Яна странным тоном, и Саша запнулся на вопросе о том, как и кто отпустил — по ее тону вдруг стало ясно, что ни о чем спрашивать не стоит. Она даже закурила нервно.

Саша замолчал, удивленный, не зная, что сказать, но Яна, затянувшись и быстро выдохнув дым, сама перевела разговор на другое.

— Тебе что-нибудь надо в бункере? — спросила она вскоре.

— Нет, — уверенно ответил Саша, ведомый своим предчувствием. Они встали и пошли к набережной, что была неподалеку.