– Надо же, как получилось… Я ведь совсем недавно направил в ваши земли большой отряд, жаль, что он не успел прийти на выручку… Я просил заскочить к вам, по возможности, но… – Курд развел руками, пожал плечами и принял опустевшую посуду из рук девочки. – С уродами на болотах мы разберемся. Уже давно нужно было это сделать, а теперь это для меня будет делом чести. Братишка твой у лекаря, досталось пацану. Тебе бы тоже сходить нужно, мои солдаты тебя проводят.
Курд посмотрел в заплаканные глаза девочки. Вновь вздохнул. Его рука коснулась ее плеча. Пальцы слегка сжались.
– Мой дом – ваш дом. Вы можете остаться здесь. Я распоряжусь, чтобы вас определили в хороший дом. На первое время провизии дадим, зиму перезимуете без проблем, ну а дальше, – Курд опять развел руками. – Дальше, уже посмотрим… Ну что ж, а теперь извини, вернулась моя группа из дальнего рейда, мне нужно принять доклад. У нас в этот раз большие потери, так что, пойми, пожалуйста. Мне тут нужно делами заняться… – Девочка кивнула и поднялась со стула. – Я обязательно вас навещу вечером. Вещи ваши в подсобке здесь, если нужно, забирай, а нет, так пусть пока полежат. Тебя проводят на обед, а потом зайдешь, потолкуем еще, хорошо?
– Хорошо. – Катя шмыгнула носом, вышла вместе с Курдом.
Мужчина направился встречать приехавший караван, а девочка, внезапно вспомнив о старой фотографии, запрятанной среди вещей, попросилась у сопровождающего ее солдата вернуться, чтобы забрать вещи. Боец качнул рукой, мол, иди, а сам развалился на стоявшем у стены диване.
Фото. Единственное, что у нее осталось от матери. Помятая, с поломанными краями, небольшая фотокарточка, где она была еще молодой. Рядом стоял Леший. Мать хранила этот снимок и никогда с ним не расставалась, передав дочке перед самой смертью. Катя вновь расплакалась, прижала помятый выцветший лист бумаги к лицу. Почему так все вокруг не справедливо? За что им все это? Как жить дальше?.. Она всех потеряла. Друзей. Семью. Цель в жизни. Остался лишь Сашка и наказ матери следить за ним и беречь. Единственное, что ей теперь остается, это постараться уберечь брата от этого сурового и холодного мира.
Катя встала. Слезы все еще застилали глаза, которые набухли, болели и отказывались видеть происходящее вокруг. Взгляд упал на висящее на стене зеркало, сердце девочки замерло. Она, не веря отражению, медленно коснулась своих некогда черных, как смоль, волос. Сейчас они были белыми, словно снег. Девочка выпустила длинный локон из под шапки, осмотрела его, потеребила в пальцах. Сухие, мертвые, жесткие, словно проволока. Словно сама она. Когда они стали такими?.. Она ведь даже не заметила. Печально вздохнув, Катя медленно двинулась к дверям из подсобки.






