Прижимаю ладонь к ещё плоскому животу, чувствуя под пальцами тонкую ткань.
«Какой же богатырь у меня растёт,» – шепчу я, и губы сами растягиваются в улыбке. – «Твой папка самый настоящий тугодум. Но я его люблю. Тем более сейчас, когда он перестал ходить с каменным лицом, будто ему его приклеили. Сегодня я видела и злость в его глазах, и ревность, и нежность. Он будто действительно изменился».
Я снова смотрю в зеркало, критически рассматривая себя: распущенные волосы, лёгкий макияж (Алла настояла!), и это лёгкое платье в горошек платье, которое внезапно кажется мне немного откровенным.
Я закрываю глаза, вспоминая, как его руки едва не сломали мне рёбра, когда он прижал к себе. Как его дыхание стало прерывистым, когда я не оттолкнула его сразу. Боже, я едва не растаяла!
«Неужели он действительно изменился? Ради меня?»
В животе что-то ёкает – то ли малыш, то ли нервы.
– Ты тоже волнуешься? – глажу живот и вдруг слышу рёв мотора под окном.
Без пятнадцати девять!
Я бросаюсь к окну – и замираю.
На улице стоит... мотоцикл. Настоящий, старинный, из двадцать первого века, весь в хромированных деталях. А на нём – Кир.
В кожаной куртке.
В обтягивающих джинсах.
Без этой вечной маршальской выправки.
Он снимает шлем, встряхивает волосами и... ухмыляется, увидев моё лицо в окне. Машет рукой: мол, спускайся!
– Ну и ну... – я отшатываюсь от окна, чувствуя, как щёки горят. – Алла! Он приехал на...
– Вижу, вижу! – она уже тут как тут, тычет в меня духами. – И если ты сейчас не сбежишь к нему, я сама это сделаю!
Я хватаю сумочку и вылетаю на лестницу.
Сердце стучит. В коленях слабость.
Что же он задумал?
Глава 42. Свидание
Глава 42. Свидание
Я замираю на пороге подъезда, глядя на этот... этот мотоцикл. Настоящий раритет, будто со страниц учебника по истории. А Кир... Боже, он выглядит так непривычно в этой кожаной куртке, без формы, в обтягивающих джинсах, которые подчёркивают его мускулистые стройные ноги.
– Ну что, мисс, – он протягивает мне второй шлем, – готовы к приключениям?
Сердце ёкает. Я надеваю шлем, чувствуя, как пальцы дрожат. Кир помогает застегнуть ремень под подбородком, его пальцы слегка касаются кожи – и от этого прикосновения дрожь в груди, кажется, всё вибрирует.
– Садись, – он хлопает по сиденью позади себя.
Я осторожно пристраиваюсь, не зная, куда деть руки. Но Кир без церемоний берёт мои ладони и обвивает ими свою талию.
– Держись крепче.
Мотор рычит, и мы срываемся с места. Ветер бьёт в лицо, играет моими волосами. Я прижимаюсь к его спине, чувствуя сквозь кожаную куртку тепло его тела.
Мы мчимся по вечернему городу, и я закрываю глаза, наслаждаясь моментом. Так просто. Так... по-человечески.
Через полчаса Кир сворачивает в парк. Дорога сужается, превращается в тропинку.






