Сначала перед ними упала подрубленная сосна, следом позади, там есть своротка к озеру, упало дерево какое-то лиственное, осина, скорее всего. Зима, без листьев что за дерево не определить издали. И с криками и свистом на дорогу начали лесные разбойники выскакивать. А ещё через пару секунд в грудь Коське стрела прилетела. Больно эдак прилетела, чуть он с коня не свалился.
Парень привалился к шее Орлика и зажмурился от боли. Вдохнуть чуть ли не через минуту только получилось. Пока не дышал, звуки боя до Коськи всё же доносились. Орали чего-то от леса, свистели со стороны озера позади их каравана. И через эти звуки доносились хлопки от спущенной тетивы.
— Подъём солдат! — рыкнул на себя Коська, как только смог вдохнуть воздух.
Он отлепился от шеи Орлика и глянул на грудь. Фух. Никакой стрелы там не торчало. Кольчуга, одетая под шубу, подаренную на прощанье Тимофеем Васильевичем Вельяминовым со своего боярского плеча, удар стрелы выдержала. Не, кольчуга, будь она из звеньев только собранная, однозначно бы пропустила стрелу, выпущенную с такой силой, но на нём бахтерец и главное — пластины на груди, изготовленные с помощью оранжевого огня, выдержали.
Коська спрыгнул с коня и отцепил от седла арбалет. Утром взвёл. Не так. Весь отряд, каждое утро, выезжая на дорогу, арбалеты взводил и приторачивал к седлу. И никому даже в голову ворчать не приходило. Привычка. Привыкли жизнью своей дорожить. Коська из тут же притороченного колчана — тубуса вытащил стрелу и в бороздку, хоть руки и подрагивали чуть, аккуратно положил.
Теперь можно было и осмотреться. Татям не повезло конкретно. На всех партизанах лучшая в этом мире броня. На всех точно такие же бахтерцы. В спину ещё может стрела, раздвинув кольца неглубоко впиться, но в грудь стрелять бесполезно. Даже арбалетный болт почти в упор если и пробивает пластину, то всего на сантиметр не более. Ну, кожу поцарапает, вот и весь урон.
Тати выстрелили из луков, ожидая, что большая часть воинов, охранявших непонятные огромные возки с коробами на них, как думали разбойники, будет убита. Но не упал ни один. Более того, в некоторых стрелы и не попали. Да плюс и первоначально, как чуть позже узнали, стрелков было меньше, чем партизан. На двенадцать человек, да плюс сам Касьян всего девять человек с луками и один с арбалетом. Арбалетную стрелу, единственную, Коська и поймал грудью.
Трое ратников уже мечами отбивались от атаки десятка человек с копьями и дубинами. Меч в таком бою не лучшее оружие, и всадников тати теснили к возкам. Но в этот момент бог войны Арес от разбойников лик свой отворотил. Партизаны остальные спешились, взяли в руки арбалеты и одним залпом серьёзно проредили нападающих с копьями и дубинами. И за луки взялись, арбалет уж больно медленно заряжается.






