— Да прекрати ты дрожать и оглядываться. Ничего страшного не будет. Сначала я суну руку в зелёное пламя, а потом ты. Ты мне в физию… а чело. В чело, на ланиты, воды вот из фляжки плеснёшь, и я потом на тебя остатки вылью и по щам надаю. Ну или не надаю. Не боись, всё будет чики-пуки. Как там… Во! Храбрец умирает один раз, а трус… не помню… каждый день. Ву компрёне ву?«Vous comprenez-vous? »Это французское выражение, которое буквально переводится как
«Вы понимаете?» .
Ясно, что не вдвоём поехали к рощице рябиновой на берегу речки Сара, которая подо льдом несла свои воды в озеро Неро. Поехали в сопровождении пятерых партизан и пятерых местных дружинников.
— Тут островок, княже, — сотник Александр, тот самый, у которого кончик носа отрублен, рукой махнул в сторону рощицы рябиновой. Всё же непривычно ратник смотрится, нос-то отчекрыжен не сильно, но всё одно заметно. Почти такой пятачок получается розовый из-за шрама. — Весной-то, лёд, а зараз на льду стоим, растает и сначала по весне вода будет стоять, а там островок с рябинами, а после, как паводок сойдёт, болотина будет, трясина и только в самые сухие лета, всё же увязая в тине, можно до него добраться и то ближе к осени.
— Понятно, — Коська лоб наморщил. Выходило хреновастенько. Уже скоро весна и добраться до обоих источников можно будет только на лодке… весной на лодке. А летом? По трясине? Гать строить? — А где трясина… ну, граница, далеко от твёрдой земли до островка?
— Далече, княже, иной раз и с версту.
— Хрена се? Это ведь сапропель?
— Чего, Касьян Иванович? Какая сапель? Чего сапель? — наморщил лоб и сотник. При этом нос приподнялся и совсем на пятачок стал похож.
— Ты, Александр, вечером подойди я попытаюсь тебе нос… восстановить. Зубы заодно подлечу и нос попробую, вдруг… вырастет снова. Ну, не пробовал ещё, а вот шрамы большие бывает рассасываются. У князя Владимира Андреевича Серпуховского на предплечье большущий шрам был, а теперь еле заметная полоска.
— Благодарствую, княже! А сампель чего такое?
— Сапропель. Это ил по-нашему, только плотный, а слово происходит из греческого языка, как раз как грязь или ил переводится. Если эту грязь черпать и на поля выливать или высыпать, если сухой будет, и потом перепахать, то урожай гораздо больше будет. А тут говоришь верста целая. Да мы догоним и перегоним Америку.
— Догоним мерина?
— Его. Ладно, вы тут постойте, зарядку сделайте, коней овсом покормите, а мы с Егорием скатаемся к рябинам. И не подсматривать, то наши лекарские тайны.
Огонь зелёный был на месте, его обычные люди не видят, а то бы давно тут капище какое организовали, або часовенку срубили.
— Всё не мохай, держи фляжку, — Коська подошёл к огромному зелёному костру и сунул в него руку.
Вода привела в себя. Ничего не изменилось, как была холодной, так и осталась.






