– Только откуда там немцы-то взялись?
– Дык, это же в войну было, – невозмутимо ответил Кулёк.
– В какую войну? – спросил Егор, даже не глядя на своего собеседника.
– Знамо в какую, – усмехнулся он. – В Великую Отечественную.
– Бляяя! – Егор хлопнул себя ладонью по лбу и медленно спустил её вниз по лицу. – Какая тебе Великая Отечественная, когда это в русско-польскую войну в XVII веке было! И раз война была русско-польская, то завёл он не немцев, а поляков. Вот вечно ты, блять, нихуя не знаешь, но при этом пиздишь как дышишь! Ну забыл ты дорогу в Чернышово, с кем не бывает? Так бы сразу и сказал. Нет, блять, ты нас дальше завёл хрен знает куда!
– Во-во, – подтвердил Кузя. – Вот кому ногу надо отрезать, так это тебе.
– Да пошёл ты в перду, – обиженно отозвался Кулёк.
Опять это слово. «Перда» резанула слух Егора как ножом. Ярость вспыхнула в груди, как взрыв. Кулаки сжались сами собой. Только чудо спасло Кулька от хорошего удара по морде.
– Пацаны, смотрите! – Юрик указал пальцем вперёд.
Все повернулись. Впереди из-за ближайшего холма показалась верхушка купола деревянной церкви.
– Ну наконец-то цивилизация! – радостно выкрикнул Кузя, забыв про Кулька и прибавляя шаг.
Все последовали его примеру.
Сложенная из почерневших от времени брёвен, церковь скосилась на бок и была совершенно заброшена. Внизу от неё располагалась небольшая деревушка. Домов сорок–пятьдесят, не больше.
Все четверо подошли к церкви и заглянули внутрь через распахнутые врата. Было темно, но они сумели разглядеть, что обтёсанные деревянные стены были расписаны какими-то руническими символами, не то славянскими, не то скандинавскими. В дальнем конце на чурбане лежала протухшая голова свиньи, вокруг которой роился рой жирных чёрных мух. Над ней, на противоположной стене, была выведена большая пентаграмма. Как и руны, она была нарисована какой-то тёмно-бурой краской, которая, по идее, должна была имитировать кровь. Хотя кто знает? Может, это кровь и была?
Егор никогда не был религиозным человеком, но тут даже его покоробило от такого кощунства. Наверняка дело рук готов-малолеток, которые приехали отдыхать к бабушкам-дедушкам из города. Хотя были ли ещё готы или же они сгинули в небытие вместе с другими субкультурами, такими как панки, металлисты, скины и прочие? Он всегда думал, что единственные, кто остались после войны субкультур, были рэперы. А может, это просто были очередные московские сектанты-долбократы, которые любили селиться в дремучих лесах в глубинках?
– Пиздец, – поёжился Кузя. – Как в каком-то фильме ужасов.
Побелевший от страха Кулёк попробовал перекреститься, но так как делать он этого не умел, получилось у него, как всегда, коряво и через одно место.






