ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Сальников (р. 1978) – автор романов «Петровы в гриппе и вокруг него», «Отдел», «Опосредованно» и «Оккульттрегер», а также нескольких поэтических сборников. Лауреат премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер», финалист премии «НОС». «Когната» – новая книга Алексея Сальникова о людях и драконах. ... Константин Константинович Константинов скучает на бумажной работе в органах госбезопасности. Внезапно он получает важное задание: доставить драконью девочку Когнату в драконью империю. Константин не так-то прост: он ветеран боевых действий, но непроста и юная дракониха – она настоящая аристократка. Их встреча может изменить как мир людей, так и мир драконов – только об этом пока что никто не подозревает.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Движимый не чувством долга перед государством, а именно любопытством, он торопливо доложил о своем прибытии дежурному, услышал, что полковник уже ждет и что все стоят на ушах по причине внезапных учений на границе с Зеркалом. У себя в кабинете он спешно вытащил кобуру и пистолет из сейфа, оттуда же вынул два стилета и вставил в них батарейки. Когда он собрался окончательно, то есть нацепил кобуру, а в нее поместил пистолет и стилеты, то почувствовал, насколько нелеп весь его наряд. Словно со стороны он увидел, что бессмысленно и декоративно увешан оружием. В собственных глазах он был чем-то вроде стены в усадьбе киношного помещика, где висели ружья, сабли, разве что трофеев в виде голов кабана и оленя не хватало. Но адъютант полковника встретил его без примелькавшейся Константину иронии во взгляде. Скупо поприветствовал: – Товарищ старший лейтенант, – и качнул головой в сторону кабинета полковника. В кабинете горел верхний свет и были распахнуты все портьеры. Утреннее солнце, пересилив электричество, яркими широкими полосами лежало поперек длинного стола для совещаний, поперек дивана у стены. Именно на этом диване в одной из полос света сидела девочка с не донесенной до рта чайной ложкой. Девочка ждала, когда лишняя сгущенка стечет с ложки в бело-голубую консервную банку и можно будет есть и не обляпаться. Полковник сидел в своем кресле и выглядел слегка вымотанным. Вместо ответа на приветствие он показал ворох листов, изрисованных, очевидно, двусторонним красно-черным офицерским карандашом, и пояснил: – Она жрет как лошадь. Она неугомонная. Я и забыл, каково это. Пришлось окно открыть, чтобы холодно стало, иначе она бы и не уснула. А с утра шторы убрать, чтобы она на солнце отогрелась и проснулась. Константин понял, что узнал бы ее. В первый момент, когда он бросил на нее взгляд, решил, что она и не изменилась вовсе, даже будто и не подросла. Все на ней: платье, колготки, туфли, заколка в виде морской звезды во взлохмаченных волосах – было такого синего цвета, словно вещи замочили в драконьей крови. Из этой синевы выделялась серебряная вышивка с левой стороны, ближе к широкой лямке платья. Три иероглифа, обозначавшие фамилию девочки, которые Константин не мог разобрать, потому что был не слишком силен в геральдической иероглифике. И четвертый иероглиф, который означал одно и то же и у людей, и у драконов, а именно: «Родная». Аристократы, считая себя наследниками древней, ими же разрушенной империи, все еще читали иероглифы на старый лад – будто врачи и ученые, тащили слова из мертвого языка к себе, но не в обозначения химических элементов и биологических видов, а в имена своих наследников.