Глядя на худую измождённую фигурку девушки, хотелось её накормить и уложить спать, а ещё пожалеть: погладить по растрёпанной голове и почему-то спеть колыбельную, которую мне пела мама в детстве, когда мне было примерно лет пять.
Я, может быть, так бы и поступил, очень уж сильным оказался неожиданный порыв нежности. Кажется, что я никогда не испытывал такого сильного желания о ком-то заботиться, и нет — я не смотрел на Яру, как на женщину, скорее — на младшую сестрёнку, которая по какой-то нелепой случайности попала в беду.
Угу, мёртвую младшую сестрёнку.
— Тьфу, — сплюнул на землю, понимая, что мысли ушли совершенно другую сторону.
Нельзя сейчас отвлекаться, поэтому я ещё раз проверил свою работу, и распахнув руки в стороны, начал передавать камням энергию, которая мгновенно в них впитывалась, заставляя светиться мягким светом, а потом зашептал слова, которые сами стали слетать с моего языка.
Смысла их я не понимал, но знал, что всё делаю правильно. Камни усилили свечение, работая проводниками между мной и оборотнями, накрывая круг, где столпились волчары энергетической плёнкой, которая тонкими струйками потекла в тела оборотней.
Процесс очищения прошел отлично, а за ним наступило время исцеления. Здесь уже одними камнями было не обойтись. Если мелкие раны у оборотней зажили, то крупные затягиваться не собирались. Необходимо было точечное воздействие, но и без этого, я очень сильно упростил себе задачу.
— Ратмир… — поднял взгляд на вожака.
— Не бойся, не тронут, я их контролирую. Ну, а если тронут, — волколак на мгновение замолчал, — На одного Кромешника станет меньше, — увидев мой обалдевший взгляд и застывшую на мгновение фигуру, рассмеялся, — Да шучу я, шучу. Иди смело.
— Шутник хренов, — проворчал себе под нос и шагнул в круг, тут же склоняясь над первым попавшимся волколаком, и поднёс руку к его загривку.
Пальцы, словно тонкие антенны, начали направлять жизненную силу, заживляя раны на клеточном уровне. Я видел внутреннее состояние волков. Забавно. Казалось, что перед моими глазами мелькают рентгеновские снимки, и я не просто их вижу, а понимаю, что там изображено.
Ну а дальше, дело оставалось за малым.
Не нужно было поливать волков энергией, как из душа, достаточно оказалось коснуться только определённых точек. Я видел внутренним взором, как восстанавливались поврежденные ткани, как срастались кости, как склеивались в единую массу хрящи. Этот процесс хоть и не был долгим, но требовал от меня колоссальной концентрацией. Каждая рана требовала индивидуального подхода, учета особенностей организма и влияния волчьего обличья.






