ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кромешник умеет ходить между мирами — и это его проклятие, а не дар. На грани реальности, в мёртвом пространстве Кромки, он вынужден лечить оборотней, иначе те превратятся в безумных зверей. Н... Кромешник Dominik Wismurt Алексей Кромешник умеет ходить между мирами — и это его проклятие, а не дар. На грани реальности, в мёртвом пространстве Кромки, он вынужден лечить оборотней, иначе те превратятся в безумных зверей. Но сейчас опаснее не голодные волколаки: вампиры вышли на охоту за древним артефактом, а подруга Алексея по глупости связала с ними кровавый контракт. Чтобы вырвать её из лап вурдалака, Кромешнику придётся заключить союз с полубезумным Верховным волколаком — тем самым, что ещё вчера пытался его сожрать. Ведь на Кромке нет друзей, есть только те, кому ты ещё нужен живым. Глава 1 — Ну, Каркуша, бестия пернатая, удружила, нечего сказать, — выругался я, оглядывая местность, куда наша троица вывалилась из открытого портала, созданного вороной. Судя по ощущениям, в реальный мир мы не вернулись, а оказались, на другом конце Кромки. — Кар! — натужно выкрикнула птица и тяжело опустилась на моё плечо. — Нечего прикидываться, — проворчал недовольно, — Ты свои силы практически не расходовала, из меня тянула, поэтому не изображай тут мученицу. — Кар! — возмущенно воскликнула Каркуша и взмыла в воздух, заехав крылом мне по носу. — Вот ведь, зараза. — Где мы? — закрутил лобастой башкой Фрол. — Всё там же? — в ответ бросил другу Микола и посмотрел на меня, — Не так ли, К

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если поначалу это был лишь едва заметный сгусток темноты, словно дым, то через пару секунд тьма начала сгущаться, приобретая форму, обретая очертания женской фигуры, скрытой в густом, будто бархат, плаще тёмно-зелёного цвета.

Медленно, словно не желая спугнуть добычу, фигура выплыла из тени, остановившись на расстоянии нескольких шагов от меня.

— Я думала, окажешься расторопнее. Не спешил ты в гости. Али приглашение моё пришлось не по нраву?

Голос Хозяйки Медной горы был подобен звуку капели, падающей в глубокий колодец — звонкий, с немного язвительным оттенком. Он вибрировал, проникая в самую глубь души, вызывая странное чувство одновременно умиления и тревоги.

Сквозь полутьму, фигуру Дарины освещал мягкий, не слепящий свет. Он исходил не от какого-то источника, а, казалось, сам по себе пронизывал ткань плаща женщины, подсвечивая его изнутри. Лицо было скрыто в тени глубокого капюшона.

Воздух вокруг Хозяйки дрожал, словно от невидимого жара, а из земли под её ногами просачивался легкий туман, пахнущий сыростью и землёй.

— Ну почему же не по нраву? Очень хотел познакомиться с такой неординарной личностью. Как выдалась свободная минутка, так и поспешил к тебе на поклон. Принимай гостя.

Хотел сказать накорми, напои, спать уложи…

Вот только не из той песни строчка, точнее… сказки.

Да и совсем наглеть — это перебор, но и лебезить перед Хозяйкой Медной Горы я не собирался. Уже понял, что в своём большинстве нечисть и нежить терпеть не может когда перед ними пресмыкаются и заискивают или же, наоборот, трясутся от страха.

Впрочем, эти два действия неразрывно связаны между собой. Одно проистекает из другого.

Послышался легкий смешок.

— А ты не робкого десятка, Кромешник. Хотя, от преемника Стефании я другого и не ожидала.

Хозяйка Медной Горы приподняла руки. Мой взгляд сразу же прикипел к кольцам, которые словно застывшие капли расплавленного золота, украшали длинные пальцы женщины.

Легкое движение, и капюшон слетел с головы. Копна чёрных как смоль волос каскадом упала на плечи.

Длинные и густые, сверкающие, словно полированное малахитовое ожерелье, они свободно струились вниз, задевая широкие, украшенные медью и лазуритом, полы плаща.

Лицо Хозяйки было бледным, словно долго не видело солнечного света. На фоне тёмных волос четко выделялись острые скулы.

Я даже подумал, что о них можно ненароком порезаться. Впрочем, это ничуть не умаляло красоты стоящей напротив меня женщины.

Не знаю, сколько лет на самом деле ей было, наверняка, не одну сотню, а может и тысячу, но сохранилась Дарина очень хорошо. Я не смог бы ей дать больше тридцати.

Но самым примечательным оказались глаза: необычайно яркие, изумрудно-зелёного цвета и глубокие как бездна, в которой можно затеряться навсегда.