ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Олег Кошелев возвращается в Россию после восьми месяцев в Америке, где превратил тысячи в миллионы на бирже и зачистил пару банков от гангстеров. В багаже — контрольный пакет Русско-Китайского банка,... Неприкаянный 4 Константин Калбазов Олег Кошелев возвращается в Россию после восьми месяцев в Америке, где превратил тысячи в миллионы на бирже и зачистил пару банков от гангстеров. В багаже — контрольный пакет Русско-Китайского банка, планы собственного автозавода и договорённости с немецкими рабочими. Но Питер встречает его выстрелами эсеров, а Владивосток — зимним восстанием и кадровым голодом. Компаньон Суворов смотрит на трудовые уставы Кошелева как на угрозу власти хозяина. Купцы концерна готовят ответный удар. А революционеры уже ведут подпольную войну. Кошелеву предстоит доказать, что справедливые заводы и собственный банк — не утопия, а единственный способ удержать Приморье от кровавого хаоса. Глава 1 Америка, она такая… Америка — Сэр, позвольте ваш саквояж, — вежливым тоном произнёс незнакомец. На вид и по голосу довольно молодой, вряд ли старше тридцати. Внешность особо не рассмотреть из-за повязанного на лицо платка. Высокий, крепкого сложения, в тёмном костюме хорошего пошива, на голове шляпа федора с широким полями, из-под которых выглядывают серые глаза. Взгляд жёсткий, никак не вяжущийся с показной вежливостью и явно указывающий на то, что его обладателю лучше не перечить. А вообще всё происходит в лучших гангстерских традициях. Одетый с иголочки налётчик грабит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неприкаянный 4

Константин Калбазов

Олег Кошелев возвращается в Россию после восьми месяцев в Америке, где превратил тысячи в миллионы на бирже и зачистил пару банков от гангстеров. В багаже — контрольный пакет Русско-Китайского банка, планы собственного автозавода и договорённости с немецкими рабочими. Но Питер встречает его выстрелами эсеров, а Владивосток — зимним восстанием и кадровым голодом. Компаньон Суворов смотрит на трудовые уставы Кошелева как на угрозу власти хозяина. Купцы концерна готовят ответный удар. А революционеры уже ведут подпольную войну. Кошелеву предстоит доказать, что справедливые заводы и собственный банк — не утопия, а единственный способ удержать Приморье от кровавого хаоса.

Глава 1

Америка, она такая… Америка

— Сэр, позвольте ваш саквояж, — вежливым тоном произнёс незнакомец.

На вид и по голосу довольно молодой, вряд ли старше тридцати. Внешность особо не рассмотреть из-за повязанного на лицо платка. Высокий, крепкого сложения, в тёмном костюме хорошего пошива, на голове шляпа федора с широким полями, из-под которых выглядывают серые глаза. Взгляд жёсткий, никак не вяжущийся с показной вежливостью и явно указывающий на то, что его обладателю лучше не перечить.

А вообще всё происходит в лучших гангстерских традициях. Одетый с иголочки налётчик грабит банк, будучи подчёркнуто вежливым с оказавшимися внутри посетителями. Правда, если не ошибаюсь, это типично для двадцатых и тридцатых годов времён Великой депрессии, когда американцы люто ненавидели банкиров и почитали грабителей как героев. Сейчас же только конец июня девятьсот шестого. И угораздило же меня.

— Сэр, при всём уважении, вы, кажется, пришли грабить банк, а не его клиентов.

— Штырь, да прикончи ты его! — грубо крикнул один из налётчиков.

Этот одет попроще и с явными повадками уголовника. У его ног лежит охранник с окровавленной головой, быть может, и жив, хотя удар рукояткой револьвера здоровья ему явно не добавит. Двое других даже не вспомнили о своём долге хранить деньги капиталистов, резво вздёрнув лапки кверху и позволив себя разоружить. Они предпочли лишиться работы, но не рисковать за чужие интересы. Ну что же, не мне их в этом винить.

— Заткнись, Малыш, и делай своё дело, — грубо огрызнулся стоявший передо мной и вновь перешёл на нарочито вежливый тон. — Сэр, я вынужден настаивать.

При этом он слегка повёл стволом кольта в ободряющем жесте и, чуть склонив голову набок, картинно взвёл курок. Я не видел, а скорее ощутил, как стоявший рядом Ложкин напрягся в готовности начать действовать.

— Не стоит, Ваня. Этот выстрелит, — на английском произнёс я, протягивая саквояж.

Мой боевой товарищ за прошедшие месяцы успел довольно неплохо изучить этот язык, хотя и говорил с жутким акцентом.