ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лера стоит посреди лестницы в чужом доме, пальцы белеют на перилах. Внизу — голос Вадима, отрезающий: нет, не хочет он видеть здесь подругу дочери. Воздух сгущается, горло перекрывает ком. Она не види... Не беги от меня Юлия Прим Лера стоит посреди лестницы в чужом доме, пальцы белеют на перилах. Внизу — голос Вадима, отрезающий: нет, не хочет он видеть здесь подругу дочери. Воздух сгущается, горло перекрывает ком. Она не видит его — он за колонной, — но чувствует древесно-горький запах, тяжёлые вибрации голоса. Ноги ватные, шнурки кед развязаны. Леся рвёт и мечет внизу, защищает, тащит к выходу. А Лера ловит напоследок серьёзный взгляд, извиняется молча за чужую истерику, и улица глотает её шампанским и неоном. Она приехала под предлогом — сдать на права в родном городе, откатать часы с инструктором. На деле же сбежала от помолвки с Тёмой, от северной квартиры, от собственного «да», сказанного вслух и не прожитого нутром. Девятнадцать лет, студентка психфака, умеющая мечтать до дрожи — и до сих пор девственница не по принципу, а по привязанности к тому, кто старше на двадцать три года и чьё имя она годами пропускала сквозь себя. Лера умеет идти напролом, но только не с ним. С ней — пацанские оверсайзы, прячущий взгляд, дневник, порванный на конфетти. И внезапно — юбка в складку, белые гольфы, капля блеска на губе: одежда смелой девушки, надетая трусом. Вадим разведён, держит строительный бизнес, не отступает, если что-то вбито в голову. Дочь крутит им как хочет, а он платит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не беги от меня

Юлия Прим

Лера стоит посреди лестницы в чужом доме, пальцы белеют на перилах. Внизу — голос Вадима, отрезающий: нет, не хочет он видеть здесь подругу дочери. Воздух сгущается, горло перекрывает ком. Она не видит его — он за колонной, — но чувствует древесно-горький запах, тяжёлые вибрации голоса. Ноги ватные, шнурки кед развязаны. Леся рвёт и мечет внизу, защищает, тащит к выходу. А Лера ловит напоследок серьёзный взгляд, извиняется молча за чужую истерику, и улица глотает её шампанским и неоном.

Она приехала под предлогом — сдать на права в родном городе, откатать часы с инструктором. На деле же сбежала от помолвки с Тёмой, от северной квартиры, от собственного «да», сказанного вслух и не прожитого нутром. Девятнадцать лет, студентка психфака, умеющая мечтать до дрожи — и до сих пор девственница не по принципу, а по привязанности к тому, кто старше на двадцать три года и чьё имя она годами пропускала сквозь себя. Лера умеет идти напролом, но только не с ним. С ней — пацанские оверсайзы, прячущий взгляд, дневник, порванный на конфетти. И внезапно — юбка в складку, белые гольфы, капля блеска на губе: одежда смелой девушки, надетая трусом.

Вадим разведён, держит строительный бизнес, не отступает, если что-то вбито в голову. Дочь крутит им как хочет, а он платит картами и терпит. Но Лера — не дочь. Он замечает её запястье в своей ладони, пульс, который считывает по пальцам. Говорит, что рядом с ней ощущает себя мальчишкой, а почва уходит из-под ног. Целует в клубном коридоре, потом в машине на лесной тропинке — без прелюдий, в тисках, сжимая бедро. А утром стоит в душе, бьёт себя кулаком по груди, и не прогоняет её, когда она застыла в дверях. Лера теряет подругу, если та узнает. Теряет Тёму, которому уже сказала «да». Теряет себя, если уедет, так и не узнав — или останется, и узнавание сожжёт всё, к чему прикасалась детскими руками.

Глава 1. Порочный круг

-Лера-

— Да не ссы ты, Лерка! — смеётся подруга, затаскивая мой чемодан в гостевую спальню её родительского двухэтажного дома. Рыжие пружинки по плечам так и подпрыгивают от каждого движения у её светлого лица. — Ну, забыла я сказать отцу о твоём приезде и что? Думаешь, выгонит на ночь в гостишку? Ага, как же! Это пока ещё и мой дом тоже! — призывно повышает свой чистый голос. — Мои друзья могут жить здесь столько, сколько угодно! А не нравится ему, что — так пусть быстрее доделывает ремонт в моей квартире и мы с тобой свалим! Мне через полгода уже девятнадцать, Лер, а они следят точно я маленькая! Квартиру родаки подарили на совершеннолетие, но, как видишь, я до сих пор живу с папочкой!

— Олесь, наверное, всё же…, — противоречу самой себе и желанию, что заставляет сердце биться в груди.