ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Попаданец проснулся в теле восьмидесятидвухлетнего старца, которого все считали безобидным куском мебели. Грандмейстер Пицель, лекарь при дворе, ворчливый маразматик, жалующийся на сквозняки — идеальн... Слуга Государев Сим Симович Попаданец проснулся в теле восьмидесятидвухлетнего старца, которого все считали безобидным куском мебели. Грандмейстер Пицель, лекарь при дворе, ворчливый маразматик, жалующийся на сквозняки — идеальная маскировка для того, кто намерен дергать за ниточки Семи Королевств. Система щедро одарила его интеллектом острым, как валирийский клинок, и харизмой, способной внушать абсолютный ужас, но при этом оставила тело хрупким, скрипучим, неспособным подняться по лестнице без боли. Каждый день он пьет эликсиры, чтобы на несколько часов стать сильным, а потом снова притворяется разваливающимся на ходу стариком. Эта двойная жизнь требует постоянного актерского мастерства: перед слугами — слюнявый дед, перед шпионами — мистический Владыка Теней, перед Малым Советом — преданный дурачок. Он не может позволить себе ни одной ошибки, ни одного мгновения слабости, потому что в Вестеросе слабость убивает быстрее яда. Его имя — шутка судьбы. Пицель, которого все забыли, которого толкали локтями и перешагивали через его мнение. Теперь в этом бренном сосуде живет разум, привыкший к другим правилам, и попаданец не собирается мириться с ролью статиста. Но привычка к власти, полученной из тени, порождает особую жадность: ему мало просто выжить, мало просто влиять. Он хоче

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Владыка Теней, вновь оказавшийся в плену скрипучих суставов и ноющей поясницы, кряхтя выбрался из-под одеяла. Натягивая тяжелую мантию Грандмейстера и цепляя на шею массивную цепь из множества металлов, старец не чувствовал ни капли сожаления. Ночь прошла феноменально. Тело дряхлого лекаря оказалось вполне пригодным для эксплуатации, если знать правильные рецепты, а разум был свеж, зол и готов к великим свершениям.

Опираясь на резную трость, трикстер покинул свои покои и медленно, мучительно шаркая ногами, направился в сторону зала Малого Совета. Каждый его шаг сопровождался тяжелым вздохом, который эхом разносился по каменным коридорам. Встречные слуги и гвардейцы Ланнистеров спешили уступить дорогу, сочувственно кланяясь разваливающемуся на ходу символу мудрости Вестероса.

Массивные резные двери зала заседаний приоткрылись, впуская старика в святая святых королевской власти.

— Ах, милорды… — дребезжащим, жалким голоском проблеял новоиспеченный игрок, замирая на пороге и близоруко щурясь. — Прошу… кха-кха… простить старику его нерасторопность. Ступени в этом замке с каждым годом становятся все круче, а ветры с Узкого моря пробирают до самых костей…

— Мы всегда рады дождаться вас, добрый Грандмейстер, — пропел мягкий, елейный голос.

Варис. Мастер над шептунами материализовался из полумрака комнаты, словно большое напудренное облако, пахнущее лавандой и розовой водой. Паук сложил пухлые ручки на животе и благостно улыбнулся, хотя в его темных глазках не было ни капли тепла.

— Разумеется, — тут же раздался насмешливый баритон со стороны дубового стола. Петир Бейлиш, вальяжно откинувшись на спинку резного стула, крутил в пальцах серебряный стилос. — Особенно когда вы не засыпаете на середине собственной фразы, милорд. Государственные дела не терпят отлагательств, даже если чья-то поясница с этим не согласна.

— Оставь свои колкости для портовых шлюх, Мизинец, — сухо отрезал лорд Станнис. Брат короля стоял у окна, прямой как палка, и с таким остервенением скрипел зубами, что казалось, сейчас из его челюсти полетят искры. — Казна пуста, король снова требует золото на турнир, а Десница не соизволил явиться.

— Говорят, лорд Аррен занедужил, — вставил свои пять копеек Ренли Баратеон, поправляя изумрудную брошь на безупречно скроенном бархатном дуплете. Младший брат короля лучезарно улыбнулся, наслаждаясь напряжением в комнате. — Надеюсь, это не та скучная лихорадка, от которой лицо покрывается красными пятнами? Не выношу уродства.

Попаданец, тем временем, продолжал свой гениальный спектакль. Мелко семеня ногами и тяжело опираясь на трость, кукловод добрался до своего кресла.