ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я попал в мир, где мужчины — ресурс. Здесь правят женщины. Здесь мужчины — товар. Этот мир болен. Древнее проклятие исказило всё. Восстановить равновесие могут только древние Печати — артефакты забыт... Вот я попал Ирен Софи Я попал в мир, где мужчины — ресурс. Здесь правят женщины. Здесь мужчины — товар. Этот мир болен. Древнее проклятие исказило всё. Восстановить равновесие могут только древние Печати — артефакты забытой эпохи. Я должен найти их. Завладеть ими.Выжить в мире,где тебя считают редкой диковинкой, — ещё полбеды. Хуже, когда ты — единственный, кто может продолжить древний род, а каждая аристократка, колдунья и авантюристка смотрит на тебя как на лакомый кусочек. Пора показать этим красавицам, что русский мужик — не просто ценный ресурс, и с ним шутки плохи. Глава 1 Ирен Софи Вот я попал Глава 1 Шрам на ладони болел, как в первый день. Тот самый, что я заработал, пытаясь подогнать неподатливую гарду на каролингском мече. Глупая, бытовая травма, давно зажившая. Но сейчас, лежа на спине в вязкой грязи и вглядываясь в полог хвойных лап над головой, я чувствовал свежую боль. Как будто кожу содрали снова. Этого не было в сценарии фестиваля «Живая история». Последнее, что я помнил – грохот. Откуда-то из-под земли, нарастающий, как стон гигантской струны. Яркая вспышка. Потом – ощущение падения в звукопоглощающую вату. Я сел, и мир завертелся. Зеленоватые пятна поплыли перед глазами. Я уперся руками в землю, вдохнул полной грудью. Ни намека на дымок от мангалов, на пыль

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот я попал

Ирен Софи

Я попал в мир, где мужчины — ресурс. Здесь правят женщины. Здесь мужчины — товар.

Этот мир болен. Древнее проклятие исказило всё. Восстановить равновесие могут только древние Печати — артефакты забытой эпохи. Я должен найти их. Завладеть ими.Выжить в мире,где тебя считают редкой диковинкой, — ещё полбеды. Хуже, когда ты — единственный, кто может продолжить древний род, а каждая аристократка, колдунья и авантюристка смотрит на тебя как на лакомый кусочек. Пора показать этим красавицам, что русский мужик — не просто ценный ресурс, и с ним шутки плохи.

Глава 1

Ирен Софи Вот я попал

Глава 1

Шрам на ладони болел, как в первый день. Тот самый, что я заработал, пытаясь подогнать неподатливую гарду на каролингском мече. Глупая, бытовая травма, давно зажившая. Но сейчас, лежа на спине в вязкой грязи и вглядываясь в полог хвойных лап над головой, я чувствовал свежую боль. Как будто кожу содрали снова. Этого не было в сценарии фестиваля «Живая история».

Последнее, что я помнил – грохот. Откуда-то из-под земли, нарастающий, как стон гигантской струны. Яркая вспышка. Потом – ощущение падения в звукопоглощающую вату. Я сел, и мир завертелся. Зеленоватые пятна поплыли перед глазами. Я уперся руками в землю, вдохнул полной грудью. Ни намека на дымок от мангалов, на пыль с дороги. Только влажная земля и что-то цветущее. «Контузия, – тупо подумал я. – Отбросило взрывной волной. Лес за пределами площадки фестиваля».

Я осмотрелся. Обычный лес. Сосны, ели, папоротник по пояс. Только слишком уж первобытный. Моя одежда – шерстяные шаровары, льняная рубаха, кожаный пояс и простые поршни – была мокрой и грязной, но целой. Рядом валялся мой щит – круглый, обтянутый кожей. Меча не было. «Отлично, Алексей Гордеев. Историк-инженер, попавший в свою же реконструкцию. Только без публики, меда и горячего сбитня».

Я поднялся на ноги, застонав. Все тело ныло, будто меня прокатили через каток. Нужно было найти людей. Шаг за шагом, цепляясь за стволы, я пополз, ориентируясь на слабый свет, пробивавшийся сквозь чащу. Инстинкт говорил – иди на свет.

Лес расступился неожиданно, вытолкнув меня на опушку, к узкой, извилистой речушке. И тут я услышал лязг металла. Короткий, отрывистый крик – женский, полный ярости. И низкий, хриплый рык, от которого по спине побежали мурашки. Звук, не принадлежащий ни одному мне известному зверю. Я пригнулся, подполз к краю кустов и замер.

На поляне, метров за пятьдесят, шла схватка. Трое. Вернее, одна против двоих. Девушка в кольчуге, уже порванной на плече, отчаянно отбивалась от Я протер глаза. От двух существ, напоминавших волков, если бы волки вставали на задние лапы и были сложены как медведи-шатуны. Их шкура была темной, сливающейся с тенями, а глаза горели тусклым желтым светом, как гнилушки.