— Ты меня вообще слышишь или я сейчас со стенкой разговариваю? — недовольно спросил Юра, захлопывая папку и усаживаясь напротив.
Артем поднял глаза и усмехнулся.
— Слышу, конечно.
— Да брось. Я тебя двадцать лет знаю. Когда у тебя все спокойно, ты работаешь как машина, материшь бухгалтерию и споришь со мной из-за каждой цифры. А сейчас сидишь и улыбаешься телефону, как подросток после первого свидания.
— Настолько заметно?
— Более чем. Вид у тебя, извини, как у полного идиота.
— Спасибо, друг.
— Всегда пожалуйста. Так кто она?
Артем откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на окно, за которым шумел город.
— Не знаю.
Юра удивленно приподнял бровь.
— В смысле не знаешь?
— Я не знаю, кто она для меня.
— О, ну это уже серьезно.
— Возможно.
— Ты влюбился?
Артем помолчал.
Слово «любовь» давно перестало вызывать у него что-то теплое. После шести лет отношений, после ожиданий, после кольца, которое так и осталось лежать где-то в ящике стола, он больше не хотел произносить это слово.
Оно казалось слишком тяжелым. Слишком опасным. Слишком обязывающим.
— Нет, — наконец ответил он.
Юра улыбнулся.
— Значит, точно влюбился.
— Нет.
— Тогда объясни мне, почему ты сидишь здесь с таким выражением лица, словно ждешь результаты анализов.
Артем посмотрел на экран телефона.
— Потому что она не такая.
— Какая именно?
— Живая.
— И что?
— Она постоянно что-нибудь рассказывает. Может прислать фотографию своего кофе и написать, что опять купила пирожное и снова решила худеть с понедельника. Может записать голосовое на пять минут и возмущаться, что у них на работе кто-то украл степлер. Может сфотографировать небо и написать, что облака похожи на сахарную вату.
На губах сама собой появилась улыбка.
— А сейчас она совсем другая.
— В каком смысле?
Артем протянул телефон.
— Почитай.
Юра быстро пробежал глазами переписку.
— «Доброе утро». «Работа». «Все нормально». «Позже напишу». И что?
— А то, что это не она.
— Ты сейчас серьезно анализируешь сообщения?
— Более чем серьезно.
— Господи...
— Она всегда ставит скобочки. Иногда три подряд. Иногда сердечки. Иногда смеется над собственной шуткой еще до того, как ее поймут. А сейчас ничего. Будто пишет совершенно другой человек.
Юра задумался.
— Может быть, просто устала.
— Может быть.
— Может, на работе завал.
— Может быть.
— Или настроение плохое.
— Тоже возможно.
— А может быть, ты уже просто сходишь с ума.
Артем усмехнулся.
— И этот вариант я тоже рассматриваю.
Но внутри неприятно скреблась тревога Интуиция редко его подводила И сейчас она упорно твердила, что что-то случилось Вечером он написал первым.
«Лиса, ты где потерялась?»
Ответ пришел почти через три часа.
«Дома.»
«Как дела?»
«Нормально.»
«Что делаешь?»
«Лежу.»
Артем нахмурился.
«Ты заболела?»
«Нет.






