Секретарь отчего-то хмыкнула и кивнула на мой живот:
— Какой срок? Когда рожать?
А мне так противно стало, что люди вот такие — всех под одну гребенку причесывают. Ни такта, ни совести, ни стыда. Скривилась и тихо выдавила из себя:
— У меня отца парализовало.
— Ах, вот оно что, — легко отмахнулась от меня женщина и фыркнула, будто бы ничего такого не случилось и ни у кого не рухнул привычный мир, грозясь его придавить, — в любом случае ректор подпишет твоё заявление не раньше вторника.
— А почему?
— Сегодня — пятница. Его уже нет. И в понедельник не будет тоже — конференция.
— Блин...
Несолоно хлебавши, я потопала восвояси. И весь остаток дня бродила, как в воду опущенная. Я-то, наивная, думала, что уже на выходных буду рядом с папой. Обрадую его своим приездом. Помогать начну. Разузнаю, как можно ускорить его реабилитацию, чтобы он снова вернулся к нормальной жизни.
И самое важное — попытаюсь найти работу, дабы нам с отцом было на что сводить концы с концами.
А вот Катька от своей безумной идеи так и не отказалась. Стоило нам только переступить порог нашей комнатушки, как она хлопнула в ладоши и скомандовала:
— Собираемся, Тась. Едем!
— Изыди, неугомонная, — отмахнулась я от подруги, но эту настырную девушку было уже не остановить.
— Куклина, вот не зли меня, а! Напяливай, говорю, свое лучшее платье и погнали. У нас собеседование через час начинается, а еще до места добраться надо.
— Нас? — недоуменно развела я руками.
— Ну, на вакансию откликнулась только я. Ну и что? Они тебя, Тася, как увидят, так точно не захотят терять.
Я поджала губы. Красота эта чертова. От нее только проблемы одни на мою голову сыпались целыми пачками. В деревне доставали, а как в Москву поступила, так вообще тяжело стало. Парни прохода не давали. На первом курсе даже препод откровенно меня склеить пытался.
Уважаемый человек, между прочим! Шестьдесят пять лет, доктор наук, примерный семьянин. А все туда же...
Еле отбилась.
— Кать, я сегодня заявление на академ написала.
— Дура! Какая же ты дура, Куклина! — топнула ногой подруга.
— Он там совсем один! — уперла я руки в бока.
— Ну так и помоги ему! Собирайся и поехали!
— Да не возьмут меня, — буркнула я.
— Если не возьмут, тогда и проваливай в свою деревню Ново-Ебуново, сорок лет без урожая, тридцать лет без конопли. Устроишься там дояркой или кассиршей в местный алкомаркет и будешь слюни пускать от счастья, что жизнь удалась. А пока этого, слава богу, не случилось, ноги в руки бери свои и пошли пытаться найти тебе здесь, в Москве нормальную подработку, благодаря которой ты, и учиться сможешь дальше, и отцу помогать.
— Какая же ты..., — насупилась я, понимая совершенно четко, что Арямкина просто так с меня не слезет. Скорее доведет до заикания.
Ладно. С меня не убудет. Поеду. Опозорюсь и обратно вернусь.






