ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Начало 90-х. Передел собственности. Юра против воли оказывается втянут в борьбу за крупный металлургический комбинат. Его близкие люди в опасности и он не может остаться в стороне. Отморозок 12 Андрей Поповский Начало 90-х. Передел собственности. Юра против воли оказывается втянут в борьбу за крупный металлургический комбинат. Его близкие люди в опасности и он не может остаться в стороне. Глава 1 Глава 1 Ноябрь 1992 года. Москва. Капотня. Складской комплекс в Капотне представлял собой несколько длинных бетонных коробок, зажатых между промзоной и железнодорожной веткой. Мокрый снег таял, едва коснувшись земли и превращался в грязную талую воду. Между бетонными корпусами еле ползали грузовики, и сновали, гремя вилами на стыках, раздолбанные электрокары. На разгрузочных пандусах кипела обычная складская жизнь. В стоящих на разгрузке фурах, грузчики таскали и укладывали коробки или мешки на деревянные поддоны, после чего электрический погрузчик забирал полный поддон и увозил его в один из темных провалов. Игорь Ким сидел рядом с водителем в рабочей синей наглухо тонированной «девятке» и внимательно смотрел на открытые ворота склада Манукяна. Неделю назад он сопроводил на этот склад пришедшую фуру, доверху набитую обувью. Товар разгрузили быстро, и пустая фура уже через два часа ушла со склада. Самвел пообещал полностью расплатиться через неделю и это было в порядке вещей. Они вместе работали полгода и это была уже пятая поставка товара. Если в первые два раза расчет шел по схеме

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Срочно!

— Владимир Николаевич, кажется…

— Мне все равно, что вам кажется и где он. Найдите! — рявкнул Потапов и посмотрел на часы — И скажите, чтобы немедленно ехал куда он знает. Как передадите, сразу сообщите мне.

Он положил трубку.

Около половины восьмого машина свернула с Минского шоссе и через несколько минут въехала в дачный поселок. За окном потянулись темные заборы, голые яблони, редкие фонари. Вика сидела на заднем сиденье и безучастно смотрела прямо перед собой.

Дом родителей показался за поворотом. На первом этаже горел свет, возле ворот стояла отцовская «волга» и еще одна машина, которую Вика сразу узнала. Дед приехал. Владимир остановился.

— Я с вами.

— Нет. Останьтесь здесь.

Он хотел было возразить.

— Владимир, пожалуйста. Это дело семейное, — твердо сказала Вика.

Мужчина посмотрел на нее и кивнул. Вика вышла из машины. Дверь дома открылась раньше, чем она дошла до крыльца по расчищенной от снега дорожке. На пороге появился отец.

Сергей Викторович за последние несколько лет сильно изменился. В пятьдесят пять он все еще был крупным широкоплечим мужчиной, но прежняя военная подтянутость ушла. Поседевшие волосы поредели, под глазами появились мешки, живот заметно округлился. После отставки он долго не мог найти себе места. С новой властью не сработался, в коммерцию идти не захотел, несколько месяцев почти каждый вечер сидел на этой даче с бутылкой.

Все изменилось, когда Вика привезла Настю. Сергей Викторович внезапно обнаружил, что трехлетней внучке совершенно все равно, генерал он или пенсионер. Ей нужно было, чтобы дедушка читал книжки, катал ее на санках и чинил оторванное колесо у кукольной коляски. Пить он почти перестал. Сейчас лицо отца было серым.

— Звонили?

— Да.

Он быстро спустился с крыльца.

— Где она?

— Не знаю.

Сергей Викторович стиснул челюсти.

— Пошли.

В прихожей Вику встретила мать. Надежда Владимировна обняла дочь так сильно, что Вика на секунду перестала дышать.

— Викуля, доченька…

— Мам.

— Я приехала, как всегда. Они говорят — забрали. Я сначала даже не поняла. Какая-то женщина сказала, что я заболела…

Голос матери сорвался.

— Мам, не надо. Я знаю.

— Я сама должна была ее забрать раньше.

— Надежда, — жестко сказал отец. — Хватит сырость тут разводить.

— А что хватит? Ребенок был у нас!

— Хватит, я сказал!

— Сергей.

Спокойный голос прозвучал из гостиной. Отец мгновенно замолчал. За большим столом сидел Виктор Петрович. Рядом с ним — Елена Сергеевна. Бабушка Вики держала руки на коленях и внимательно смотрела на мужа.

Дед действительно сильно сдал. Еще несколько лет назад даже дома держался прямо, будто на нем все еще был генеральский мундир. Теперь плечи стали уже, лицо осунулось, кожа приобрела болезненную сероватую прозрачность. Но глаза остались прежними.