На родителей давить бессмысленно. Дед старый и больной.
Потапов криво усмехнулся.
— Старый и больной…
Игнатов заметил интонацию.
— Что?
— Мне только что напомнили, насколько он старый и больной. Потапов подошел ближе.
— Мне позвонил Вахо. Потом еще один человек. От Смирнова.
Игнатов нахмурился.
— Кто?
— Неважно кто. Важно, что позвонил и поверь, я совсем не обрадовался этому звонку.
Игнатов несколько секунд думал, потом покачал головой.
— Быстро.
— Вот именно, Володя. Быстро.
Потапов прошел к креслу, но не сел.
— Ты хоть понимаешь, что наделал?
— Понимаю.
— Нет. Ни хрена ты пока не понимаешь.
Потапов ткнул пальцем в его сторону.
— Еще этим утром у меня была одна маленькая проблема. Какая то долбанная журналистка. с длинным носом, собиралась написать статью про дела давно минувших дней.
Потапов замолчал, а потом взорвался
— Да и хуй бы с ней, с этой статьей. Не такой же, блядь, ценой! К вечеру ты сделал так, что мне звонит Каладзе и требует вернуть трехлетнего ребенка. Следом звонят большие шишки из ГРУ. Завтра этим заинтересуется вся редакция «Огонька». Потом дойдет до самого верха…
Игнатов спокойно сказал:
— До завтра девочка должна была быть дома.
— Должна была?
— Да.
— А Смирнова?
— Отказалась бы от статьи.
— Ты уверен?
— После первого звонка она выполнила все, что ей сказали.
— Конечно, блядь, выполнила, потому что у тебя ее дочь!
— Да, именно поэтому. — спокойно кивнул Игнатов.
Потапов несколько секунд смотрел на него.
— Значит, по-твоему, все было хорошо рассчитано?
— По задаче — да.
— По задаче…
Игнатов наконец сел в кресло.
— Вы сказали найти аргумент, который заставит ее саму отказаться от статьи.
— Я сказал найти аргумент, а не похищать ее ребенка.
— Вы отдельно запретили трогать саму Смирнову.
— И ты решил, что трехлетняя дочь под запрет не попадает?
Игнатов не ответил сразу.
— Я решил, что это будет несколько часов. Без насилия. Без травм. Без публичного скандала.
— Ребенка украли из детского сада, Володя.
— Она не испугана. С ней опытная надежная женщина. Ее кормят, с ней играют. Смирнова слышала ее голос.
— Какая разница?
— Для меня есть.
Потапов посмотрел на него внимательнее.
— Для тебя?
— Да.
— Какая?
Игнатов помолчал.
— Я в любом случае не собирался причинять ей вред.
Потапов усмехнулся без веселья.
— Очень благородно.
— Я не говорил, что благородно.
— Тогда что ты говоришь?
— Что ребенок был рычагом. Не целью.
В комнате стало тихо. Потапов подошел к окну и отодвинул край шторы. Во дворе было уже темно. У подъезда стояла женщина, рядом с ней мальчишка с санками.
Он отпустил штору.
— У меня ведь тоже есть дочь, Володя.
Игнатов поднял глаза.
— Знаю.
— Ты почему-то забыл об этом, когда решил, что дети теперь тоже аргумент.
Игнатов ничего не ответил. Потапов вернулся к столу.
— Все. Операцию сворачивай.






