— Так Ник просил говорить, если кто-то выбирает голубой цвет.
Усмехнувшись, я разглядываю палитру.
— Тогда розовый.
Пока Лу щекотно водит кисточкой по моей щеке, Ник опускается на кресло и молча смотрит на меня. Он выглядит неважно, невыспавшимся и уставшим, а еще я буквально физически чувствую тяжесть вины, которую он испытывает передо мной.
— Прости, что эти дни не отвечала на звонки. — Прикусив губу, я заправляю волосы за уши, но они слишком короткие и тут же выбиваются. — И по поводу того дня, я не должна была говорить, что все из-за тебя.
— Но так и есть, Баунти.
— Проблема не в тебе и не во мне, нельзя винить жертв, когда зло творит агрессор.
Ник не отвечает, потому что не согласен со мной.
— Как обстановка дома? — спрашивает он, снимая заколки с волос.
— Терпимо. Родители забрали документы, но у меня начинается паника от мысли, что нужно переступить порог новой школы.
— Красиво получилось? — Лу протягивает зеркальце: на моей щеке нарисован самый уродливый цветок на свете, но я улыбаюсь.
— Очень.
— Малыш, — Ник берет Лу за руку, — беги в комнату и нарисуй Бэйли, если будет красиво, то получишь не одну, а сразу две шоколадки, идет?
Бросив чаепитие, Лу стрелой уносится в комнату. Ник поднимается и, подвинув одноглазого медвежонка, садится рядом со мной, но держит расстояние, словно боится спугнуть.
— Я много думал о том, как тебе вернуться в «Примроуз». Ты говорила, чтобы получить бюджетное место, нужно сделать что-нибудь выдающееся для школы, так? А еще ты хотела снять документальный фильм о сильных женщинах.
— Да.
— Сильная — это о тебе, Бэйли. О Микки. И о всех девушках, подвергшихся буллингу. Вы противостоите в одиночку против зла. Это важная и острая тема для системы образования и для множества наших ровесников. Получится то, что тебе больше всего нравится в этом жанре: честная история без прикрас и магии спецэффектов. Этот фильм может стать не только громким заявлением и борьбой, но и твоим билетом в университет. Уверен, стоит только выложить фильм в интернет, как он найдет отклик, поможет множеству ребят, попавших в такую же ситуацию. А теперь ответь, захочет ли «Примроуз» с гордостью говорить, что этот фильм сняла их выпускница?
Я не могу вымолвить ни слова. Не знаю, как Ник это сделал, потому что до разговора с ним я чувствовала себя разбитой и потерянной, не понимала, что делать со своей жизнью дальше, кроме как тонуть в слепой злости. Но теперь у меня словно появилась опора и ориентир.
— Я снова сказал что-то не то, да? — с сожалением спрашивает он, а я понятия не имею, что написано на моем лице. — Прости.
Протянув руки, я крепко обнимаю Ника, буквально врезаюсь в него. Замерев на мгновение, он медленно опускает ладони на мою спину, а я прикрываю веки и утыкаюсь носом в его шею, вдыхая аромат парфюма.






