ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Школы «Примроуз» и «Мемфис» враждуют уже много лет. Бэйли Шепард — принцесса частной школы «Примроуз». У нее идеальный парень, прекрасные друзья и расписанное на годы вперед будущее. Но банкротство с... Первая буква Севера Лина Винчестер Школы «Примроуз» и «Мемфис» враждуют уже много лет. Бэйли Шепард — принцесса частной школы «Примроуз». У нее идеальный парень, прекрасные друзья и расписанное на годы вперед будущее. Но банкротство семьи рушит все. Бэйли теряет дом, статус — и оказывается за одной партой с теми, кого всегда презирала. Ник Ровер — капитан футбольной команды школы «Мемфис». Самоуверенный, наглый и совершенно не скрывает свою симпатию к Бэйли. С каждым днем ненавидеть Ника становится все сложнее, враги уже не кажутся такими плохими, а все предубеждения рушатся. Сближение Ника и Бэйли становится настоящей проблемой для всех вокруг. И если любовь к врагу — преступление, то за него придется заплатить. От автора От автора Первая буква Севера — история Бэйли и Ника и третья книга цикла «Все буквы Севера». Здесь вы встретите первую любовь, классовое неравенство, борьбу с обществом и школьным буллингом. Если история второстепенных героев Микки и Джейка покажется вам смазанной, то скромно напоминаю, что у этой пары есть дилогия «Последняя буква Севера» и «Последний аккорд Севера». Истории героев цикла идут параллельно друг другу, поэтому некоторые важные события и диалоги намеренно повторяются с разных точек зрения, чтобы раскрыть общую картину. Глава 1 Ты веришь в любо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тогда к нам в дверь постучались Ник и Джейк, они выволокли меня из дома, посадили в машину и привезли к полицейскому участку, но мне было слишком страшно, я не смогла. А что, если Айрис меня достанет и отомстит? Что, если переключится на моих подруг? Парни сказали, что ходили к директору, но без официальных жалоб у него якобы связаны руки. Представляете уровень безразличия?

Невесело хмыкнув, она потирает ладони.

— Я начала умолять маму перевести меня в другую школу, обещала, что все наладится, так и произошло. Я жалею лишь о том, что не рассказала обо всем сразу, по сути, помалкивая, я стала соучастницей дальнейших действий Айрис, стала кирпичиком в башне ее ощущения власти и вседозволенности.

Я спрашиваю Селесту о панических атаках, бессоннице, о том, как ее жизнь изменилась и как подорвалось доверие именно к девушкам.

— Раньше мне казалось, что жестокие монстры живут исключительно в мужчинах, но теперь знаю — у чудовищ нет пола.

Закончив интервью с Селестой, я чувствую лишь злость и опустошение, а вот она наоборот — будто скинула оковы, расслабилась и перестала напоминать сжатую пружину.

— Ты даже не представляешь, как много делаешь для таких как я, — тихо признается Селеста, коснувшись моего плеча. — Надеюсь, у тебя получится достучаться до общественности.

Оливер вызывается отвезти Селесту домой, на прощание она крепко обнимает Ника, в ее глазах нет обиды, и это успокаивает.

— Спасибо, что привез ее, — выдыхаю я, смотря вслед машине. — Я писала ей десятки сообщений, но она не отвечала. Как тебе удалось?

Обняв со спины, Ник опускает подбородок на мое плечо.

— Просто сказал правду, что ее история может помочь остановить жестокость в «Мемфисе» и уберечь других.

— Убери руки от моей сестры, — стонет Мейсон, но это заставляет Ника еще крепче сжать меня в объятиях.

— Я извиняюсь, голубки. — Остановившись перед нами, Джейк разводит ладонями. — Микаэле еще долго мерзнуть и ждать, когда у нее возьмут интервью?

— Элфорд! — топнув, нервно окликает его Микки. — Я не мерзну, мне жарко, потому что ты надел на меня уже две куртки. Боже.

Микки настроена решительно. Я восхищаюсь тем, как она смело садится перед камерой, с вызовом смотрит в объектив и, не стесняясь, рассказывает все. О влюбленности в Оливера, о конфликте с Констанс и ревности Пайпер. Об обидном прозвище «Тряпка», данным ей девочками из-за работы ее мамы, и об ужасной вечеринке-сюрпризе. О каждой подножке, об иерархии «Мемфиса» и страхе остальных перед ПАКТ. Микки заканчивает свою историю со слезами на щеках, но при этом улыбается и вздыхает так глубоко и свободно, словно выбралась из темной комнаты, в которой сидела много лет.

Все это время я изредка наблюдаю за Мейсоном, как на его лице отражается сначала недоверие, а потом осознание и ужас от услышанного.