Недостаточно, чтобы остановить моих людей, если дело дойдёт до бойни.
Именно поэтому я заставил себя не смотреть на них как на цели.
Мы пришли договариваться. Любая смерть здесь поставит крест на всей коалиции и подарит Малину новую армию союзников.
— Оружие останется при вас, — холодно сообщил командир стражи, смерив меня взглядом. — Но до завершения аудиенции на ножны и колчаны будут наложены печати мира. Попытка сорвать печать считается нападением на королевский дом.
— Разумно, — ответил я.
Судя по тому, как едва заметно дрогнули его брови, эльф ожидал спора. Пришлось разочаровать его. Я позволил придворному магу коснуться застёжки моего колчана серебряной нитью чар. Лук остался за спиной, кинжалы на поясе, но Система тут же отметила наложенное ограничение.
Печать мира Элайвара.
Срок действия: до выхода из дворцового комплекса.
Попытка обойти ограничение поднимет тревогу.
Я запомнил структуру плетения и убрал уведомление. Если нас действительно решат прирезать под прикрытием дипломатии, печать надолго меня не задержит. Но первым её ломать я точно не собирался.
До дворца нас вели почти полчаса. Эльфы явно выбрали самый длинный путь: мимо зеркальных прудов, живых арок и статуй прежних правителей. Демонстрация богатства, древности и превосходства. Селисия держалась так, словно каждый день гуляла по подобным местам. Ирен сохраняла мягкую улыбку жрицы, а Элариэна шла с гордо поднятой головой, не обращая внимания на откровенно неприязненные взгляды светлых сородичей.
Я смотрел не на позолоту. Отмечал посты охраны, боковые проходы, расстояние между башнями и участки, где защитные контуры накладывались друг на друга. Старая привычка Охотника: даже на мирной встрече заранее знать, откуда придёт опасность и куда выводить своих.
Король Ланассасаланар принял нас не в тронном зале, а в Зале Корней — круглом помещении, выросшем, судя по всему, прямо внутри огромного живого дерева. Свет просачивался сквозь полупрозрачные стены зеленоватыми лучами. Вместо трона на невысоком помосте стояло резное кресло, а вокруг него полукругом расположились двенадцать придворных.
Ни один не поднялся нам навстречу.
Сам король выглядел молодо даже по эльфийским меркам: гладкое бледное лицо, длинные золотистые волосы, тонкий венец из переплетённых ветвей. Только глаза выдавали возраст — холодные, усталые, слишком внимательные.
— Принцесса Харалдара, — произнёс он после обмена поклонами. — Ваше присутствие является единственной причиной, по которой эти люди допущены в мой дворец. Надеюсь, вы понимаете, насколько необычна оказанная им честь.
— Понимаю, Ваше Величество, — ровно ответила Селисия. — И надеюсь, к концу разговора вы поймёте, почему я сочла необходимым поручиться за них лично.






