ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Можно ли ненавидеть человека так сильно, чтобы согласиться выйти за него замуж? У меня не было выбора. Потому что мой отец уже все решил. Через две недели. Без моего согласия. Но Артур сделал предложе... Цербер Мэри Туз Можно ли ненавидеть человека так сильно, чтобы согласиться выйти за него замуж? У меня не было выбора. Потому что мой отец уже все решил. Через две недели. Без моего согласия. Но Артур сделал предложение, которого я никак не ожидала. И именно после него всё пошло совсем не по плану. Глава 1 Глава 1 Влад рассказывал историю про друга, который решил приготовить ужин на первом свидании и случайно поджёг кухню. История была средней, не такой уж и интересной. Но сам Влад — красивый. Этого, как выяснилось, иногда достаточно, чтобы девушка с красным дипломом экономфака МГУ сидела в ресторане, смеялась чуть громче нужного и делала вид, что не замечает очевидных дыр в сюжете его истории. — Он реально пытался тушить пасту шампанским, — сказал Влад и показал руками масштаб трагедии. — Представляешь? Паста, шампанское, девочка в платье за ползарплаты. В общем, сплошная романтика. — Надеюсь, он хотя бы на второе свидание ее позвал и не облажался, — сказала я. — Даа, конечно. А потом представляешь, она сама за него замуж просилась. Я фыркнула. Влад улыбнулся так, будто именно этой реакции и добивался. У него была красивая улыбка, такая тёплая, обворожительная, чуть самодовольная. Та самая, из-за которой я полгода делала вид, что его просьбы «занять деньги до завтра» — это н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И слёзы, которые стояли в его глазах и вот-вот готовы были сорваться, мысли улетели куда-то в это мгновение, и только потом мы оба вспомнили об отце, державшем пистолет.

Я подняла взгляд. Отец всё ещё стоял напротив, но теперь его взгляд был сосредоточен на мне и на животе.

Пистолет в его руке медленно опустился.

— Ты беременна…

Ни осталось ничего тяжелого в его голосе, ни злости, ни приказа. Было только потрясение.

— Да.

Отец поднял взгляд.

— От него?

Я даже не поверила, что он это спросил.

— Конечно, от него.

Отец снова посмотрел на Артура.

— Ты собирался убить отца своего внука.

Отец ничего не ответил.

— Папа. Я сделала шаг к нему навстречу. — Посмотри на меня.

Он посмотрел.

— Ты только что сказал, что всё делал ради меня.

Отец медленно кивнул.

— Тогда как ты собираешься жить дальше, если сейчас нажмёшь на курок?

Он не ответил.

— Как ты будешь смотреть на меня после этого?

Тишина.

— Как ты будешь смотреть на свою внучку или внука?

Его губы дрогнули, и я увидела его слабость. Он не может совершить задуманное, он действительно не в силах это сделать. Он не убийца. Дуло пистолета уже смотрело в пол, отец тяжело выдохнул.

— Я не знал.

Отец закрыл глаза, а когда открыл, был другим, потерянным, слабым.

— Я перешёл черту.

Я молчала, Артур тоже. Папа посмотрел на него.

— Ты действительно её любишь?

— Больше жизни.

Он очень долго смотрел на него, что-то обдумывал, а потом просто опустил голову.

— Я понял.

И в этот момент с улицы донёсся вой сирен, приехала полиция.

Я увидела, как отец посмотрел на пистолет в своей руке, перевел взгляд на меня и лишь затем — на мой живот.

Он смотрел так, будто впервые видел не то, что находилось перед ним, а самого себя. Словно в один миг понял, во что превратил собственную жизнь и что натворил.

В его взгляде не было денег, не было бизнеса и власти, не было шатажа

Была только я.

Его дочь. Ее муж. И ещё не родившаяся внучка или внук.

В дверь ударили.

— Полиция! Откройте дверь!

Я посмотрела на отца.

— Папа…

Он встретился со мной взглядом.

И впервые за всю мою жизнь мне показалось, что он не знает, что сказать.

— Прости меня, дочка, прости отца, если сможешь.

Всего пара слов, но каких значимых, я не ожидала их услышать. Артур подошёл ко мне и взял за руку. Пальцы у него были холодными. Я сжала их.

Полиция снова постучала. Отец сам подошёл к двери. Я смотрела, как он открывает её. Как в дом входят сотрудники полиции.

Как ему надевают наручники. Как один из полицейских поднимает с пола оружие. Как отец спокойно подставляет руки. Как щелкают наручники. И всё это время он не отрывал от меня взгляда, смотрел завороженно.

Когда его уже собирались вывести, он остановился, его взгляд снова опустился на мой живот.

На этот раз в нём не было страха и боли, там было что-то совсем другое.

Тёплое. Немного детское, почти беспомощное.