Вика красивая девушка, вот я на неё и запал.
– И всё? – Олейников прищурился.
– А что ещё? Родителей у Вики нет, она выросла в детдоме. Её мать погибла под колёсами автомобиля, когда Вика была маленькой. Кто отец – она не знает, другой родни нет. Поэтому её сразу отдали в детский дом.
Никита рассказывал всё, что знал, короткими, отрывистыми фразами, не останавливаясь на подробностях и пытаясь понять, с какой стати этот человек интересуется его бывшей женой. Олейников слушал его молча, сжимая бокал так, что побелели костяшки пальцев. Он так и не сделал ни одного глотка, и, когда Аксёнов умолк, поднял голову, чтобы спросить у него ещё что-то.
Но в этот момент зазвонил телефон Никиты.
– Да? – ответил он, и через секунду его лицо резко изменилось. Он сильно побледнел и замер.
– Подождите, что? – переспросил он, и голос его дрогнул. – Авария? Где?.. Какой Олег?.. А, Олег. Что с ним, вы сказали? В тяжёлом состоянии? А Илона?
В трубке повисла пауза. Никита медленно опустил руку с телефоном, глядя в одну точку.
– Что там? – Владимир приподнялся в кресле, опираясь на сильные руки.
– Илона погибла, – тихо, почти шёпотом ответил ему Никита. – Они сказали, что у неё не было шансов
Глава 4
Глава 4
– Дай сюда, – коротко и отрывисто приказал растерявшемуся Никите Владимир, практически выхватил у него из руки телефон и прижал к уху:
– Алло, это Олейников. С кем я говорю?
Он несколько минут слушал, кивая, будто невидимый собеседник мог видеть его, потом бросил короткое, «Сейчас будем», и отключил вызов.
– Поехали!
– А?
Бледный Никита смотрел на него такими округлившимися от ужаса глазами, что Владимиру ничего не оставалось делать, как вполсилы дать ему затрещину, чтобы хоть немного привести в чувство.
– Ой
– Лучше? – заглянул ему в глаза Владимир. – Хорошо. Поехали, говорю
– Я пил – Никиту, в самом деле, немного отпустило.
– А я нет, – отрезал Олейников и первый направился к выходу.
Владимир сел за руль своего «Лексуса», Никита – на пассажирское сиденье, и машина рванула с места, на полном ходу врезаясь в вечерние сумерки.
***
Место аварии было оцеплено. Мигали синие и красные огни полицейских машин, воздух пах бензином и гарью. То, что осталось от новенького автомобиля Никиты, было теперь грудой искорёженного металла, впечатанного в бетонный столб уличного освещения. Осколки стекла хрустели под ногами осматривающих место происшествия полицейских, а вокруг стоял гул голосов собравшихся зевак.
Никита выскочил из машины, не дожидаясь, пока Олейников заглушит двигатель. Он бросился к носилкам, на которых лежал Олег. Водитель был в сознании, но выглядел ужасно: лицо залито кровью, рука неестественно вывернута. Рядом суетились врачи «скорой», готовя носилки к погрузке.
– Ты! – заорал Никита, набрасываясь на Олега и хватая его за плечи.






