Он проводил её до спальни, потом сам включил воду в ванной. – Я спущусь в гостиную, выпью чего-нибудь.
– Хорошо, – Альбина не заметила его плохого настроения, а он и не стремился делиться с ней своими мыслями и заботами. Он никогда и ни с кем не делился этим.
***
Матвей рос в детском доме с клеймом «трудный подросток». Он всегда умел драться и когда стал постарше, начал нелегально зарабатывать на этом деньги – в закрытых клубах ставки на крепкого шестнадцатилетнего паренька делались хорошие. Сироту никому не было жалко, а для него это был шанс заработать хоть что-то и хоть как-то пробиться в этом диком и равнодушном мире.
Матвею повезло. Он не стал инвалидом и не скончался избитый под каким-нибудь мостом, куда время от времени проигравших парней выбрасывали после неудачного боя. Благодаря одному человеку, в восемнадцать, сразу после выпуска из интерната, он устроился «вышибалой» в ночной клуб – репутация Капкана позволяла ему сделать это. Его красота была хищной, а сила – пугающей. Женщины вешались на него, но он, удовлетворяя с ними физические потребности, презирал их за доступность. И, позволяя пользоваться его телом, никогда и никого не пускал в душу.
Вернувшись из армии, Матвей не тратил времени на поиски себя, как другие, – он знал, что умеет делать лучше всего. Высокий, с широкими плечами и стальным прессом, он устроился тренером в престижный фитнес-клуб. Девушки сохли по нему. Они флиртовали открыто, приглашали на свидания, писали в личные сообщения по ночам. Матвей не был жестоким, но цинизм въелся в него с детства. Никто не дарил ему любви просто так, и он не верил, что она вообще существует. Поэтому он пользовался их вниманием, не обещая ничего взамен. Одна ночь – и утром он исчезал, оставляя после себя только запах дорогого геля для душа и холодное «Пока».
– Сердце – это мышца, – усмехнулся он однажды, глядя на очередное сообщение от девицы с надрывной мольбой. – Только и всего.
Однажды Матвей заехал в клуб, чтобы увидеться кое с кем. Но нужного человека на месте не оказалось, и Матвей, решив дождаться его, стал пробираться к барной стойке сквозь грохот музыки, кислотные вспышки света и колышущееся море разгорячённых тел.
Альбина сидела на высоком стуле у барной стойки, была уже очень пьяна и размазывала тушь по лицу. Она что-то шептала, раскачиваясь в такт своей боли. Матвей сразу обратил на неё внимание, потому что она не была похожа на других. Она не видела никого вокруг и просто пила, пытаясь утопить свою тоску.
–Эй, красотуля, – к ней подвалили трое. Один из них, с наглой ухмылкой и золотой цепью на шее, попытался взять её за локоть. – Угостить тебя?
– Отвали, придурок, – отозвалась она, добавив несколько непечатных ругательств, и Матвей удивлённо изогнул правую бровь.






