Он знал их привычки. Знал о них всё. Капкан и Волчица всегда возвращались домой вместе, вдвоём, спокойные и оттого беззащитные. Щука откупорил ещё одну бутылку и сделал несколько крупных глотков, обжигая горло дорогим пойлом.
В голове всплыл недавний разговор с Геркой Бабкиным, и от этого воспоминания Щука поморщился, будто съел кусок лимона.
– Ты дурак, Герыч, – рявкнул он тогда, с грохотом ставя кружку на стол. – Ты предлагаешь мне просто смотреть и ждать, пока они станут королями этой гребаной жизни?
– А ты что предлагаешь, Щука? – спокойно, но жёстко ответил Герка, сверля его маслянистым взглядом. – Капкан – зверь опасный, и за свою Волчицу он порвёт всех. Пусть живут. У них свои дороги, у нас свои.
– Пусть живут? – фыркнул Щука, брызгая слюной. – Ты забыл, кто я такой, Герыч? Я умею ждать, я умею бить.
– Не насиделся ещё? – голос Герки стал ледяным. – Забыл, кто и зачем нас отмазал от срока? Щука, нас ждут в Москве. Сиплый сказал, что через две недели сходка.
– Сверни свою сходку в трубочку и засунь себе подальше, – прошипел Щука, поднимаясь из-за стола. – Это моя война. Или ты со мной, или ты против. Выбирай.
Герка тогда промолчал, но в его взгляде читался приговор. Щука понял: он один. И это его устраивало. Ему не нужен никто!
…Воспоминание ушло, растворилось в шуме дождя. Щука выпрямился на сиденье. Его зрачки сузились, дыхание участилось. Вдалеке показались фары – дорогой, уверенный свет нового «Мерседеса». Матвей купил его месяц назад, и спутать эту мощную стальную махину с чем-то другим было невозможно.
Щука усмехнулся, облизывая пересохшие губы. Он повернул ключ зажигания. Двигатель рявкнул, как хищник, готовый к прыжку.
– Конец сказке, Волчица, – прохрипел он, вдавливая педаль газа в пол. – Поиграли – и хватит.
***
В кабинете Матвея пахло дорогим деревом и свежемолотым кофе. За окнами ноябрьский ветер гнул голые ветви клёна, но здесь, за прочными стенами офисного здания, было тепло и спокойно. Кирилл сидел за столом, перелистывая бумаги последнего отчёта, Матвей, поставив последнюю подпись, откинулся в кресле, потирая переносицу. Усталость после последней проверки давала о себе знать, но в душе царила та умиротворяющая тишина, которую могут дать только дом и любящая женщина.
– Слушай, Кир, – сказал Матвей, поднимая взгляд на друга. – Я сейчас поеду за Викой. Она хочет съездить в область, проведать Николая. Мы на пару часов, отвезём продукты, посмотрим, как он, и назад.
Кирилл кивнул, откладывая папку. Он хорошо знал эту историю. Николай был старым другом покойной матери Вики, молчаливым и преданным, как пёс. После смерти Майи он взял на себя заботу о её могиле, и Вика была очень благодарна ему за это.
– Мы поедем на «Тойоте», – продолжил Матвей, вставая из-за стола и набрасывая на плечи кожаную куртку.






