ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Яра видит гибель миров во снах — и однажды из видения на неё смотрит сам убийца. Кир-Ахшар, равный богам, находит её там, где никто не должен был найти. В её мире прорицателей казнят как адептов Хаоса... Прорицатель. Дочь рода Екатерина Дереча Яра видит гибель миров во снах — и однажды из видения на неё смотрит сам убийца. Кир-Ахшар, равный богам, находит её там, где никто не должен был найти. В её мире прорицателей казнят как адептов Хаоса... Глава 1 Всё пылало. Я знала, что пришёл конец этому миру. Огонь, смерть и тлен — вот что я видела. Рушились дворцы и храмы, осыпались прахом короли и их армии. И среди этого хаоса шёл мужчина. Опасный, дикий и, кажется, бессмертный. Он простирал руки — и сотни людей падали ниц, растворялись, становились пеплом под его ногами. Этот мужчина сражался мечом и огнём. Он был весь окутан белым пламенем, тем, который принадлежит лишь богам. Вот он протянул ладонь — и огненный шквал расплавил землю, а мужчина пошёл дальше, собирая кровавую жатву. Миру конец. Мир обречён. Эта мысль билась в моей голове, пока я смотрела на того, кто равен богам. На того, кто играючи уничтожал легионы и их правителей. Того, кто одним движением пальца мог убить любого. Я задержала дыхание, когда расстояние между нами сократилось. Мужчина словно искал кого-то, шарил взглядом по сторонам. Но я знала, что он не увидит меня. Не в этом мире. Не в мире моих видений. Было очень сложно уговаривать себя, но я пыталась. Это всего лишь сон! Ещё одно видение из тех, что являютс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Набрать Макса? Его люди точно где-то рядом, но сумеют ли они вытащить меня из той задницы, в которую я попала по собственной глупости? Я приподняла голову и огляделась.

Основные действия велись со стороны центрального въезда, но зов показал, что поместье постепенно окружают. Единственное относительно безопасное место было в предгорьях, где раньше располагались склады для руды. После начала военных действий и первых взрывов снарядов на этом участке кроме раскуроченных рельсов бывшей железной дороги ничего не было. И сейчас там находилось всего несколько человек.

Я отправила зов в ту сторону и прикрыла глаза. Семь человек: двое отдельно чуть дальше и ещё пятеро спрятались за грудой камней. Пятёрка под маскирующим артефактом — вероятно, люди Максимилиана.

А те двое — наблюдатели от покровителей? Скорее всего. По одному на каждую из сторон: один шпионит за отцом, другой — следит, чтобы Свиридова выполнила свою часть соглашения.

Обе армии уже отвели людей. Наши стреляли из-за барьера, а солдаты Свиридовой притащили дальнобойное оружие. Надеются прорвать защиту? Это получится только в том случае, если все «Пионы» начнут прицельно бить в одну точку. Тогда алтарь не выдержит и защита падёт.

Я поползла в сторону бывших складов, чтобы людям Макса было легче меня эвакуировать. В конце концов, он обещал защиту и помощь, вот пусть и отрабатывает. Крови я за эти два года нацедила ему даже с запасом.

Ползла я очень медленно, стараясь не привлекать внимания и проклиная нежно-лиловый костюм. В прямое сражение я не вступала, поэтому не слишком испачкалась и светила сейчас своим лиловым задом так, что даже странно, что в меня ещё никто не выстрелил.

Можно подумать, я ни разу не была на поле боя. Первое правило выживания во время войны гласит: всегда будь готов к битве. Всегда. И что я сделала? Отмахнулась от предложения отца переодеться и сунулась сюда в модном костюмчике.

Пришлось несколько раз перекрутиться по влажной земле и загрести руками комья, чтобы немного соответствовать окружающей обстановке. Я же думала, что отсижусь за первой линией, спокойненько буду посылать свои ползучие и не очень травки, а серьёзно биться не буду. Ладно хоть обувь удобную надела с утра.

Так я и ползла, периодически посылая зов жизни и проверяя, нет ли впереди солдат. Периодически оглядывалась и оценивала расстояние между мной и противниками. Нет, они пока не приближались, но вдруг пойдут в наступление, а тут я — извиваюсь и изображаю земляного червяка.

Наткнувшись на безжизненное тело с остекленевшим взглядом, я удивилась и задержала дыхание. Мне казалось, что разграничительную линию не пересекал никто — ни наши, ни чужие.