Я больше не буду принадлежать себе. Хоть и жду малыша, очень его люблю, но сама еще ребенок. Который последние годы ухаживал за больной матерью. Я все же не об этом мечтала, и эта корректировка в планах никак не добавляет уверенности.
Переходя дорогу, замечаю, как рядом вдруг останавливается машина. Из нее выходит человек и, даже не оглядываясь по сторонам, открывает дверь и силой заталкивает меня в салон. От резкого движения живот простреливает такой болью, что я хватаюсь за него и несколько секунд сижу, зажмурившись и сосредоточившись лишь на этом ощущении. И страхе, что нам могли навредить.
— А вот и птичка, — басит незнакомый мужик в приличной одежде, но голос у него такой, будто я снова оказалась в кругу пьяных приятелей Петра в своей деревне.
Распахиваю глаза и смотрю на незнакомца. Этого человека вижу впервые.
— Кто вы?.. Что вам от меня нужно?.. — спрашиваю, подавляя панику и боль, но с огромным трудом. Сцена как из дешевой мелодрамы.
— Что-о, — ухмыляется. — Макарчик денег нам должен. Вот что.
— А я здесь при чем? — мгновенно понимаю, о каком Макаре речь. Он зачем-то меня недавно искал. Чтобы слить этим мразям?
— Как при чем? Ты же вроде как сестренка его?
— Я написала отказ. У меня ничего нет. Откройте дверь и свои вопросы решайте с Макаром.
— А у нас другая информация. Макарчик сказал, что пожалел тебя и дал пол-ляма. А долги у него — у-у-у, — тянет незнакомец.
— А я здесь при чем? — повторяю свой вопрос.
Он хватает меня за лицо. Улыбка превращается в оскал.
— Ты что, голубоглазая, не понимаешь? Денежки мне нужны. Мои.
Хочу пискнуть, что нет у меня денег, но не успеваю. Он сдавливает щеки так, что рот приоткрывается в форме буквы "о" и его ухмылка становится шире, словно его забавляет, что я боюсь.
— Плевать мне на ваши расписки. Как возвращать будешь? Мне бы, конечно, деньгами, но ты ничего, смазливая, — смотрит плотоядным взглядом. — Глянь-ка, молчал, что сестренка-то огонь. На пол-ляма, конечно, не тянешь, но тысяч на сто... Ну ладно, сто пятьдесят... В счет долга... Вполне.
По спине прокатывается волна ужаса. Паника, которую я сдерживала, захлестывает с головой. И хочется вдохнуть спасительного нашатыря.
6 глава
— Я… беременна, — выдаю в состоянии полнейшего шока, цепляясь за надежду, что сам факт хоть немного приведет в чувство скотину напротив. Может, у него еще остались зачатки совести и достоинства.
Но ухмылка на его лице становится шире и противнее.
— Пол ляма, — бросает, отпуская мое лицо. — Ваши договоренности с братцем сами решайте — кто, кому, что и под какие условия давал. Срок до понедельника. Потом ставлю обоих на счетчик. Ну и беременность — это ж не болезнь. Да и вообще, еще непонятно, чем все кончится, милая… — слышится то ли издевка, то ли угроза в его голосе.






