Глубоко, со вкусом, вкладывая в поцелуй все, что не могу сказать словами: что он мое спасение, моя погибель, мое счастье, моя опора, что из неуверенной и мнительной девочки я превратилась в женщину, которая знает цену жизни и любви.
Где-то близко раздается тоненький знакомый голос, и мы отскакиваем друг от друга, как нашкодившие подростки.
К нам несутся Вера и Арс. В одной руке наш сын сжимает растаявшее мороженое, которое размазано по всей щеке, по футболке и, кажется, даже по волосам. В другой руке он тащит за собой Веру, которая пытается оттереть его салфеткой и при этом не упасть сама.
— Па! — произносит Арс, добегая до нас. Он с разбегу плюхается на колени к Демьяну, игнорируя мои вытянутые руки, чтобы перехватить. Пачкает его одежду. Затем сует отцу в лицо липкую ладошку, демонстрируя остатки лакомства.
— О, боже, — смеется Демьян. — Ты весь в мороженом, сынок. И я теперь тоже.
— Я дала ему чуть-чуть попробовать, — говорит Татьяна, присаживаясь рядом. — Но, кажется, ему не понравилось, что оно холодное.
Вера заливисто хохочет, прикрывая рот ладошкой. Арс, глядя на нее, тоже начинает смеяться, хотя не понимает причины. Его смех — заразный, искренний, и через минуту мы уже хохочем все впятером, сидя на скамейке в городском парке, посреди обычного солнечного дня. Но эти эмоции и легкость внутри… Оказывается, для счастья нужно так мало.
— Ладно, Дем, мы с Верой, наверное, пойдем. Ей еще на кружок, потом Алису забрать из школы. В выходные нормально погуляем. Или я завезу младшую на пару часов, если вдруг форс-мажор. Подстрахуете?
— Конечно, — соглашаюсь я.
Мне нравится, что наши дети так дружны.
Вера канючит, что хочет еще поиграть с Арсом. Но нам самим на прием к врачу через сорок минут. И пока мы приехали в город, состыковались, чтобы Вера и Арсений немного провели время вместе.
Мы прощаемся. Арс, уставший от активной игры, начинает тереть глаза кулачками. Демьян берет его на руки, и сын тут же прижимается к его груди, кладя голову на плечо.
— Набегался, — шепчет Демьян. — Сейчас уснет перед приемом.
— Они почти два часа носились по парку. Вполне возможно.
Мы идем по аллее втроем. Я держу Демьяна под руку, он несет полуспящего Арса, и в этой картине — вся моя жизнь. Все ее полутона. Весь смысл. Два моих любимых и близких человека.
Раньше я думала, что нужно обязательно чего-то добиться, чтобы соответствовать такому, как Демьян. И я, безусловно, пытаюсь. Я отучилась на права, поступила на заочное отделение, подтягиваю английский и сама занимаюсь Арсом без помощи няни. Но только сегодня, наверное, впервые, оглядываясь назад, вдруг осознаю, сколько всего сделано и какая я молодец. От той Мишель, которая только-только приехала в Москву, остались лишь крупицы неуверенности.
— Слушай, — вдруг говорит Демьян, останавливаясь.






