Еще и Бурдюк нет-нет да все равно тоненько подвывает, добавляя абсурда происходящему.
Чтобы еще больше противника психологически подавить, я встречаюсь с Бурдюком взглядом и корчу ему страшную рожу.
Детина, который шире меня раза в два, издает бульк и поспешно отворачивается.
- Она дразнится! – жалуется он.
- Ябеда! – ахаю я от такого предательства.
- Так, - Демьян издает настолько низкий гортанный рык, что я вся съеживаюсь и смотрю затравленно на него.
Стараюсь еще глаза как можно больше и невиннее сделать, чтобы сердце маньячины точно дрогнуло.
- Шалтай, бери девку и поехали, - рявкает он второму рослому амбалу.
До этого он почти все время молча наблюдал за происходящим и лишь сейчас выступил вперед. Морда суровая, со шрамами, и глаза жуткие! Такого скорченной рожицей не напугаешь.
- Вставай, - командует он, наклоняясь ко мне.
Я втягиваю голову в плечи, но все равно отрицательно мотаю головой из стороны в сторону. Не верю я в сказочки про ЗАГС! Сейчас отвезут меня в свою коллекторскую или маньячную и все! Раз подпись мою украсть не удалось, значит, органы мои драгоценные заберут! Печень мою, селезеночку…
Я всхлипываю. Сколько еще не выпито и не съедено! Не прожито! И черт меня дернул выйти сегодня за шоколадкой в магазин. Сидела бы дома, грызла сухари ванильные, прошлогодние, а теперь…
Шалтай замахивается, но холодный голос осекает:
- Без рукоприкладства. В машину ее тащи.
Мансуров выходит, следом за ним трусцой убегает Бурдюк. Мы остаемся наедине с настоящим маньячиной и у меня сердце холодеет до самого гастрита.
- Не надо, дядя, - робко умоляю я. – Не губите, я еще молодая. Жить хочу-у-у.
Я разражаюсь плачем, а Шалтай сплевывает на пол.
- Тьфу ты, развела тут драму. И чего Мансур с тобой возится, давно бы ствол под кадык и ноль проблем.
- У меня нет кадыка-а-а, - реву я в голос.
- Эх, бабы… и кадыка-то у вас нет, толком не шуганешь. Все через пень-колоду, - заканчивает философски Шалтай.
А потом вдруг разом подхватывает меня и тащит к выходу. Ревущую и в обнимку со столом.
Глава 4
- Может стол отпустишь уже? Тесно так-то, - с осуждением бормочет Бурдюк.
Отодрать меня от стола они не смогли даже вдвоем с Шалтаем. Не зря я все-таки на танцы в детстве ходила! Пусть я и тощая, но жилистая, как говорил мой дед.
На заднем сиденье, где сидим мы с Бурдюком, места и правда не особо много, хоть и едем мы в новороченном внедорожнике. Детина на всякий случай держится от меня подальше, но он слишком широкий для таких маневров. Так что я без труда дергаю стол на себя. Получив металлической ножкой по голени, Бурдюк больше не возмущается. Только сопит обиженно всю дорогу.
Я не отлипаю от окна. Пытаюсь по пейзажам понять, куда меня везут.






