Может, познакомим их с твоим пасынком? Она красивая девочка, умная, но вечно сидит в четырех стенах. Глядишь, сойдутся, твой станет менее закрытым, и она расцветет от мальчишеского внимания.
- А что, отличная мысль!! – Вдруг встрепенулась Криста. – Только как?
- Ну, познакомь нас для начала. – Крис пожал плечами. – А потом мы придем с ней в гости. Сами на кухню уйдем, а их в комнате вдвоем оставим. У тебя же однокомнатная? Они там уже сами разберутся…
- Слушай, у меня другая идея!! – Ллейст вытаращила глаза, заулыбалась во все лицо и ударила кулаком о ладонь, словно ей на голову упало яблоко, а она теперь стала новым Ньютоном. – Давай вы придете, и представитесь нашими соседями! Типа как на новоселье? А?! Что скажешь??
- К чему такое вранье? – Мужчина склонил голову в бок и вздохнул. – Скажи честно. Ты думаешь, он ревновать, что ли, будет?
- Если честно да. – Криста тоже вздохнула. – Он… особо не общается со сверстниками. Он общается с книжками и с компьютером в интернет-кафе. И со спортивными снарядами… не понимаю, почему так.
- Ну, замкнутый парень. Интроверт. Радуйся, такие умниками вырастают. Инженерами всякими, программистами. У них математический склад ума, люди им не особо интересны.
- И я, в общем, его единственный друг. Так что, мне кажется, он правда будет ревновать.
- Ну тогда ладно. – Крис, через пару минут раздумий, кивнул. – Давай приду как сосед, и приведу племянницу. Глядишь, ему к концу вечера пофиг станет, есть у тебя мужик, нет у тебя мужика…
- Хорошо. – Девушка вновь раскрыла глаза. – Мне нравится такая идея.
Взросление
Этой ткани касалась её кожа. Ткань скользила по ней, местами, впивалась. Она терлась об её соски, пропитывалась редкими каплями холодного пота.
У него не было ничего, кроме ткани. Ничего, кроме грязных фантазий, которые она рождала, потому что он – пасынок. Подростка не целуют в губы. Не трутся об него, не обнимают в ночном коридоре, не позволяют ему кусать за шею. Он – пасынок, и пока что он должен это терпеть. Скрепя сердце, принимать тот факт, что сейчас он не интересен так, как бы ему этого хотелось. Оттого Нил просто однажды отстранился, и стал играть свою давно заученную странную роль. Еще слишком рано продолжать напоминать ей, что тут к чему. Рано заводить скандалы, вправлять ей мозги, это все равно ничего не даст. Юридически… он даже еще не совершеннолетний. Физически ему шестнадцать лет.
На сцене этой старой квартиры ему, с тяжелой усмешкой, приходится быть воспитанником, которым она могла бы гордиться. В глубине души парень надеялся, что если она будет гордиться, то сможет и полюбить. А если он будет ломать носы охамевшим одноклассникам, распускать руки, шантажировать и запугивать, то больше не будет «хорошим» мальчиком. Она не будет им гордиться. А, значит, может и не полюбить.






