ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Криста — вампирша, которая двадцать семь лет назад спасла из кровавой резни четырёхлетнего мальчика и решила воспитать его сама. Нил вырос идеальным: готовит ужины, отлично учится, молча заботится о т... Пасынок Ольга Сурмина Криста — вампирша, которая двадцать семь лет назад спасла из кровавой резни четырёхлетнего мальчика и решила воспитать его сама. Нил вырос идеальным: готовит ужины, отлично учится, молча заботится о т... Пролог Когда вновь открылась дверь темной квартиры, за окном уже горели бесчисленные звезды, спрятавшись на черном небосклоне. Ему было плохо. Как всегда плохо. Как всегда раскалывалась голова, холодели руки, а шум вокруг казался нестерпимо острым, словно тишины на свете не существовало. Жар захватывал грудь, по венам будто скользила вовсе не кровь, а раскаленная, вязкая, черная смола. - «Мамочка»? – Раздался тихий басистый голос в тишине темной квартиры. – Опять стала от меня прятаться? Ах… наверно ты решила сделать вид, что сбежала. Чтобы я пошел тебя искать, а ты сбежала на самом деле. – Голос сменил странный хруст. Мужчина сжимал в руках жестяную банку. – Как же так, «мама»? Я думал, пасынков с работы нужно встречать. Молчание. Тьма сгущалась, но глаза к ней привыкали, и вокруг стали выступать очертания мебели. Он медленно осматривал недвижимые выступы, не встречая ни намека на силуэт человека. - Не усугубляй ситуацию, Криста. – Молодой человек медленно прошелся по коридору. – Твой пасынок всего лишь хочет услышать, что ты его любишь. Так вот выйди,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Забей, Нил, правда. Она уже взрослая, сама разберется.

Эти слова так раздражающе впивались в сознание, что хотелось схватиться за голову. Криста? Сама разберется? Это что, какая-то шутка? Какого черта эта девочка тут читает ему мораль, и к чему сейчас ведет? К тому, что он должен отстать? Позволить Ллейст делать то, что вздумается, включая секс с мерзкими пузатыми обывателями?

Его тошнило. Хотелось что-нибудь раздавить, или сломать.

- В общем… правда. Ты можешь испортить ей жизнь, сделать её несчастной, и ты же будешь в этом виноват, понимаешь? Она потом тебе будет припоминать, мол, ты от неё всех мужиков распугал, и она в старости одна осталась.

- С ней в старости буду я. – Глухо ответил парень.

- Ну Нил, это не то! Ты же сам понимаешь! Хочешь лишить её жизни? Чтобы она с твоими детьми, внуками сидела?

Пульс звенел в ушах словно отбойный молоток. Тело наполнялось то гневом, то горечью.

- А что, это так плохо? – Хрипло спросил парень, скромно умолчав о том, что всегда представлял их общих детей. Детей, которых выносит и родит ему Криста. Как плод его бурной, хотя и грязной любви.

И, как в плохом ситкоме, вечно звучал закадровый смех, который раздражающе доносился из кухни. О чем они говорят? С этим гостем что, настолько весело?!

- Еще бы плохо! Она, как бы, сама должна выбрать, с кем старость встречать, свою семью иметь. В смысле… мужика своего. Это же нормально как бы!

«Должна сама выбрать», «лишишь жизни», «испортишь». Сердцебиение продолжало ускоряться, дыхание сбивалось. Неужели он… такой плохой? Неужели ребенок-тиран, который своим существованием обрекает Кристу на ад? И она будет с ним несчастна?

Все еще раздавался тихий смех. В какой-то момент нервы треснули, и пасынок, не помня себя, ринулся в темный коридор. О чем можно так долго смеяться? Что они делают, вместо того, чтобы заваривать чай? Дверь на кухню была слегка приоткрыта, и на пол падала узкая полоска белого света. Нил схватился за ручку, и дернул её на себя.

В тот же момент перед глазами предстала странная картина. Девушка стояла в обнимку с этим незнакомцем, почти что у окна, неловко улыбалась, смеялась себе под нос, и тот улыбался тоже. Как только к ним залетел свидетель, улыбки медленно слезли с лиц, они тут же стали обескураженными и напряженными.

Сердце гулко билось. Крошечными зрачками парень смотрел, как мужчина держал его Кристу за талию. Как близко к ней стоял, едва касаясь торсом её небольшой груди. Перед глазами темнело от гнева, руки сами сжимались в кулаки. Дышать становилось тяжело, словно вокруг был вовсе не воздух, а раскаленная магма, или же пар катастрофических температур. Этот мудак её трогает. Трогает её талию. Касается её груди. А ему нельзя, всегда было нельзя.

- Убирайся отсюда. – Едва держа себя в руках прорычал подросток.