ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Криста — вампирша, которая двадцать семь лет назад спасла из кровавой резни четырёхлетнего мальчика и решила воспитать его сама. Нил вырос идеальным: готовит ужины, отлично учится, молча заботится о т... Пасынок Ольга Сурмина Криста — вампирша, которая двадцать семь лет назад спасла из кровавой резни четырёхлетнего мальчика и решила воспитать его сама. Нил вырос идеальным: готовит ужины, отлично учится, молча заботится о т... Пролог Когда вновь открылась дверь темной квартиры, за окном уже горели бесчисленные звезды, спрятавшись на черном небосклоне. Ему было плохо. Как всегда плохо. Как всегда раскалывалась голова, холодели руки, а шум вокруг казался нестерпимо острым, словно тишины на свете не существовало. Жар захватывал грудь, по венам будто скользила вовсе не кровь, а раскаленная, вязкая, черная смола. - «Мамочка»? – Раздался тихий басистый голос в тишине темной квартиры. – Опять стала от меня прятаться? Ах… наверно ты решила сделать вид, что сбежала. Чтобы я пошел тебя искать, а ты сбежала на самом деле. – Голос сменил странный хруст. Мужчина сжимал в руках жестяную банку. – Как же так, «мама»? Я думал, пасынков с работы нужно встречать. Молчание. Тьма сгущалась, но глаза к ней привыкали, и вокруг стали выступать очертания мебели. Он медленно осматривал недвижимые выступы, не встречая ни намека на силуэт человека. - Не усугубляй ситуацию, Криста. – Молодой человек медленно прошелся по коридору. – Твой пасынок всего лишь хочет услышать, что ты его любишь. Так вот выйди,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты не знала?

Она едва сдержалась, чтобы не раскрыть рот. Ребенок не плакал, не заикался, не боялся и не паниковал. Он просто стоял в дверном проеме, понуро глядя словно сквозь пол. Складывалось впечатление, что мальчик до сих пор до конца не осознал, что произошло, и воспринимал мир как сон, или игру. Возможно, все дети так воспринимали мир. И не понимали смерть как что-то страшное. Как что-то… необратимое.

- Как ты себя чувствуешь? – Осторожно поинтересовалась Криста.

- Есть хочу. – Признался Нил, все еще через прищур глядя на девушку. Словно не верил, что она была «настоящей взрослой», и в самом деле сможет помочь.

- А, да, конечно, сейчас что-нибудь сообразим. – Она заметалась по узкой кухне со старой деревянной мебелью, с которой уже облезал лак. Коричневый линолеум местами протерся, квадратный стол стоял у самой стены с белыми обоями в бежевую полоску, и на нем была наспех постелена уродливая скатерть из ПВХ с огромными фотореалистичными розами.

«Боже, что едят дети?» - сконфуженно спрашивала у себя Криста, и иногда косилась на своего маленького гостя, словно ей перед ним было неловко.

- А что ты ешь обычно, Нил? Что тебе готовила мама?

- Конфеты. – Вдруг выдал тот и по-хозяйски прикрыл глаза. – А еще ты какао обещала.

- Не ври. – Она смущенно скрестила руки на груди. – Нельзя есть одни конфеты, у тебя диабет будет.

- Что такое «диабет»?

- Болезнь такая, которая делает тебя толстым.

Он задумался. Казалось, такое объяснение было ему вполне по душе.

- Она готовит белую рыбу. Курицу. Зеленую капусту. Траву. Молоко, яйца на сковородке.

- Ладно, понятно. – Криста кивнула с глубоким вздохом. – Из всего, что ты перечислил, у меня есть только яйца. Давай я приготовлю тебе яиц, а потом схожу в магазин, и сварганю что-нибудь повкуснее. Хорошо?

- Я с тобой пойду. – Тоном, не требующим возражений, ответил мальчик.

Она вновь вздохнула, правда, в этот раз с улыбкой. Отчего-то ей очень нравился этот нарочито-взрослый ребенок. Он по-хозяйски ходил по квартире, заглядывал за все двери, изучал глазами старые выцветшие обои. Единственную комнату с небольшим пухлым телевизором, двумя громоздкими диванами и проводным сером телефоном на старом комоде. Говорил Нил редко, но когда начинал диалог, то с показушной отстраненностью отвечал на вопросы. То ли кого-то копировал, то ли, таким образом, правда пытался выглядеть взрослым на фоне растерянной незнакомки, у которой все сыпалось из рук.

Когда четырехлетний мальчик попытался помыть за собой тарелку, девушка невольно заулыбалась и присела на стул. Милый, замечательный ребенок. От мысли, что его сейчас нужно вести в полицию, у неё заходилось сердце. После такой жуткой ночи он опять останется один? С незнакомыми людьми, которым не было до него никакого дела. Все внутри выворачивалось.