Не обращая на меня совершенно никакого внимания, запрыгивает на кровать и удобно устраивается в куче тряпок.
Клево. Мне придется делить этот вип-номер с котом.
Стою посреди пристройки, пока не затекают ноги. Никто ко мне не подходит, телефон тоже объявил бойкот. Даже Мия не звонит узнать, как мои дела после вчерашнего. Подруга, называется.
Тихонько шмыгнув носом от жалости к себе, в сотый раз осматриваю выделенное мне помещение.
Мне не нравится жить в грязи. Дома мои две комнаты убирают дважды в день. Раз в два дня меняют цветы в вазе и ежедневно - постельное белье и полотенца. Я очень - очень чистоплотная.
Поставив чемодан у стены, выхожу на улицу и направляюсь за оставшимися двумя.
- Георгий! - окликаю Сморчка, заметив его во дворе дома.
- Чего тебе? - отзывается недружелюбно.
- Вы не могли бы отнести мои чемоданы в пристройку?
- Делать мне больше нечего. Сама тащи.
М-да... ни культурой поведения, ни эмоциональным интеллектом от местных даже не пахнет.
Ладно. Я буду выше этого.
«Примитивные люди всегда путают откровенность с грубостью» - вспоминается чья-то цитата, и мне становится чуточку легче. Как хорошо, что я не такая!
Перетащив чемоданы в пристройку, я снова из нее выхожу и шагаю на задний двор, туда, где должен быть еще один вход в дом. Дохожу до угла и останавливаюсь, пораженная масштабами участка.
Он громадный. Сразу за протянувшейся вдоль дома террассой начинается огород, на котором прямо сейчас работают несколько человек, а за ним - целый комплекс каких-то построек.
Надеюсь, мне не придется узнать, что в них. Вот вообще не интересно.
Поднявшись по крыльцу на террассу, направляюсь к распахнутой настежь двери с занавеской на ней, идентичной той, что висит в пристройке.
Что это? Village stile? Country fashion? Не похоже, чтобы местные следили за модой.
Отодвигаю ее и едва не врезаюсь лбом в Антона. Приходится приложить максимум усилий для того, чтобы посмотреть сквозь него и пройти как мимо пустого места.
Предатель! Подлый, коварный и вероломный.
Ненавижу!
Внутри дом почти такой же, как и снаружи. Деревянные стены, полы и такая же мебель. Пахнет едой и еще чем-то незнакомым. Во рту собирается слюна.
- Пошли, - говорит Людмила, встретив меня на пороге кухни со стаканом молока в руке.
Мы идем по широкому коридору и останавливаемся у небольшой двери. Открыв ее, женщина отходит в сторону.
- Вот швабра, тряпка в ведре.
- Вы мне постельное белье обещали, - напоминаю я.
- Вон, - кивает в сторону, - Возьми на полке... белье и подушку.
Мое сознание в шоке. Все происходящее не может быть правдой. Такое не могло случиться с Антоновой Василиной.
- А матрас?
- Там есть матрас.
- Ортопедический?
- А как же!.. - цедит, чуть подкатив глаза.
Я забираю стопку белья и подушку и выхожу из кладовки. Инвентарь для уборки игнорирую - не позволю меня эксплуатировать.






