Но в исполнение приговор приведут те, кому положено по закону, который ты всегда обходила стороной. А для начала – ты лишена всего своего имущества и звания жены шейха. Ты теперь обычная, нищая преступница. Убийца и изменщица. Уже за это тебя не оставят в живых.
Слеза скатилась по ее щеке.
– Ты лишаешь меня всего? Ты? Человек, который силой захватывает власть и убивает всех, до кого дотянется рука? Это ты убийца! Ты убил меня, Халиль! Уже давно! Для многих людей я навсегда останусь госпожой, как бы ты не старался лишить меня имущества и власти. И рано или поздно они отомстят за меня!
– Я найду их всех по одиночке. И вышлю в пустыню, где им и место. Я позабочусь о том, чтобы твое имя было смешано с грязью. Потому что ты и есть грязь. Ты не госпожа и никогда ею не была. Ты лишь блеклая тень тех женщин, которых я по-настоящему любил. Вахид, взять ее. Отвезите эту тварь в тюрьму, а за ней и Мансура. Сделайте это силой. С кровью и ненавистью, которую эти двое заслужили. Не править вам в этом городе, Хайят. Больше никогда.
Наступили мрачные времена для города. Перестрелки, пожары, бесчинства и грабежи. Люди разделились на два лагеря, правда, тех, кто был за Халиля, оказалось в разы больше.
Начались кровопролитие и убийства. Не щадили даже чиновников и власть, принявшую Мансура. Люди Халиля беспощадно вырезали всех несогласных. Он снова захватывал власть. Силой. Кровью. Как умел.
Спустя две недели шейх Халиль, сидя в своем дворце, смотрел запись суда, состоявшегося над его братом и Хайят. Обоих судили по исламским законам, как и хотел Халиль.
Брата приговорили к пожизненному заключению за его преступления против народа. Хайят же, как и ожидалось, была опозорена на весь город и приговорена к казни.
И вроде бы вот оно. Удовлетворение. Должно было быть… Но его почему-то не наступило. Жажда мести никуда не делась и приговор Хайят не грел обгоревшую в пламени ненависти душу. Ее казнят по-тихому. Деликатно, осторожно и с состраданием. А это его не устраивало.
И Халиль впервые решил изменить свое решение.
Хайят привезли в лагерь, закованную по рукам и ногам и даже шее, хотя это и не требовалось. Этот приказ тоже отдал он.
Ее вели на цепи, закованную в железный ошейник. Вели босую и почти обнаженную по горячему песку. Растрепанная, впервые в жизни испуганная, она пыталась увернуться от летящих в нее камней. Женщины избивали ее. За всех погибших по ее вине мужчин, за всех оставшихся в лагере сирот. Жестоко и безжалостно ее закидывали камнями, песком, обливали горячей водой, которую только-только сняли с огня. Били раскаленными, обуглившимися палками.
Несколько раз она упала, считая, что этим спасется от разъяренных людей. Но ее снова поднимали и пытка продолжалась. Ее оскорбляли, били по ногам и телу, дергали за цепь.






