ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алиса попалась в сети работорговцев и оказалась в пустынном лагере не к борделям, а в подарок Халилю — человеку, которого называют террористом. Он отбирает у неё имя, одежду, право голоса. Называет Ан... Халиль. Не жена Анастасия Шерр Алиса попалась в сети работорговцев и оказалась в пустынном лагере не к борделям, а в подарок Халилю — человеку, которого называют террористом. Он отбирает у неё имя, одежду, право голоса. Называет Ан... Глава 1 ГЛАВА 1 – Что-то помятый у тебя товар в этот раз, – мужчина, чьё лицо было испещрено шрамами, рассматривал нас с девочками, как настоящий товар. Будто мы не люди вовсе. Мы сбились в кучку, уставились на мужчину, щурясь и морщась от яркого света. – Так везли их долго. Вот и помялись. Если помыть и покормить, получше станут, – равнодушно ответил ему водитель. Мужчина со шрамами говорил на ломанном английском с арабским акцентом, который я уловила с первого слова. Значит, я всё-таки попала туда, куда собиралась. Жаль, не тем путём. – Помогите мне. Я здесь по ошибке, – набравшись смелости, я бросилась к мужчине и тот на какое-то время остолбенел. Наверное, удивился, что я говорю по-арабски. Окинул меня нехорошим взглядом, а потом поманил рукой к себе. Лениво, равнодушно. Я с трудом вылезла из фуры, поправила на себе короткий сарафанчик, который мне выдали перед поездкой. Нас всех заставили переодеться, как шлюх. Разница в том, что я собиралась работать переводчиком, а многие из фуры знали, куда их повезут и не были против. Я, конечно, тоже п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ложись, – он откидывает простынь для меня, а у меня начинают дрожать колени.

– Это обязательно? – спрашиваю его и тут же ёжусь от взгляда дикаря.

– Что я тебе говорил насчёт болтовни? Закрой рот и ложись. И выкинь эту тряпку.

Я бросаю на пол лоскут, ложусь на выделенное мне место спиной к нему. И жду… Жду, что будет дальше.

Но ничего не происходит. Мужчина бросает на меня простынь и больше не трогает. Через десять долгих минут я слышу его сопение и немного расслабляюсь. Закрываю глаза.

Я уставшая. А после насилия и вовсе кажется, что целый день таскала голыми руками тяжелые камни. Убедившись, что он не будет меня трогать, выдыхаю и засыпаю.

Очнувшись глубокой ночью, будто меня кто-то толкнул, резко открываю глаза. Мужчина позади продолжает сопеть, а с улицы не доносится ни единого звука. Лагерь спит. Я аккуратно сажусь, оглядываюсь назад. Несмело смотрю на Халиля.

Тот раскинулся на кровати и преспокойно спит.

Я вскакиваю, хватаю простынь и, укутавшись в неё, быстро выхожу из палатки. Нагретый за день песок обжигает босые ступни, но я почти ничего не чувствую. Окидываю взглядом территорию лагеря, останавливаюсь на костре, вокруг которого сидят мужчины с оружием.

Тихонько обхожу палатку и, не встретив никаких препятствий, бросаюсь бежать. Но мой побег длится совсем недолго. Я обо что-то спотыкаюсь, совсем рядом раздаётся взрыв, а я падаю на песок, закрыв лицо руками.

Слышу голоса всполошившихся мужчин, пытаюсь встать, но лишь путаюсь в простыни.

Меня подхватывают чьи-то сильные руки и я понимаю, что попалась.

Халиль зашвыривает меня в палатку, яростно рычит.

– Я тебя отпускал?! Куда ты собралась?!

– Пожалуйста, отпусти меня! – кричу, обливаясь слезами. – Мне нужно домой! Я не должна здесь быть!

Он мрачно смотрит на меня, наступает, загоняя в угол.

– Куда ты собралась? Ты в курсе, что мы в пустыне? Тебя скорее сожрут шакалы, чем ты выберешься отсюда. Я тебя не отпускал. Иди в постель, – его глаза чёрные, злые. В них я вижу мрак и жестокость.

Продолжая кутаться в простынь, я неспеша иду к кровати. Халиль нетерпеливо толкает меня в спину и я падаю на то место, где он спал. Он же ложится на моё место, блокируя мне выход.

– Лежать.

Я размазываю по лицу слёзы, закрываю глаза. Тело колотит от страха перед ним. Но я всё равно сбегу. Всё равно не останусь здесь. Мне бы только дождаться возможности. Я всю пустыню пройду пешком, но уберусь отсюда.

Его руки сдирают с меня простынь и жадно лапают обнажённое тело. Я застываю, не в силах дать отпор. Широко открытыми глазами смотрю на догорающие свечи на большом сундуке.

– Какая у тебя белая кожа, – произносит он голодным голосом. – И волосы. У меня ещё не было такой белой женщины, – его рука сжимает холмик груди, ползёт по животу ниже.