Но куда больше меня захватывает не мужчина, а фон, на котором он выделяется.
Меня будто под дых ударили. Кислород мгновенно заканчивается в легких. Отчаянный крик собирается комом в горле. Нервно оглядываюсь по сторонам, зрение не может зацепиться за какую-то одну из картин, являющихся моими зеркалами.
Моими отражениями. Нарисованными версиями меня в совершенно разных локациях, обстоятельствах, позах. Здесь, по меньше мере пятьдесят картин с девушкой чертовски похожей на меня, и даже когда мой взгляд цепляется за ее изображение с дальнего ракурса, понимаю, что это, черт возьми, я.
С ума сойти можно. Вот теперь я начинаю думать, что все-таки это не ошибка. А мужчина — одержимый мною фанатик, что долгие годы ждал, когда я споткнусь, чтобы похитить меня.
И от этой мысли уже тошнит. Ужас овладевает каждой клеточкой тела, но я стараюсь держаться изо всех сил, привыкла быть бойцом. Я — сильная. Ему никогда не загнать меня в рамку жертвы, а именно в нее он пытается меня поставить.
Наверное, пугает то, что он действительно меня не убьет. Годы в одержимой тюрьме психопата — это гораздо хуже, он прав.
— Убейте меня, пожалуйста, — чеканю по слогам, с долей иронии, за которой плохо скрывается страх и ужас. Дыхание меня выдает. Пот меня выдает. И эта дрожь, проклятая изнутри.
— Я только что достал тебя из-под земли, Эмили. Тебе пока рано возвращаться туда, — он разворачивается ко мне, и почему-то я отчаянно хотела, чтобы этот момент никогда не наступил.
Я боюсь вспомнить его. Боюсь, что он говорит правду.
И что я знаю его. Что у меня есть параллельная жизнь, о которой я просто забыла. Потерять контроль над собой, над своей личностью — вот что действительно хуже смерти.
Арктический, но такой манящий холод его пронзительных глаз вызывает во мне бурю эмоций. Их цвет — зеркальная гладь омута памяти, в который я бы хотела нырнуть с головой, но мешает страх. Страх никогда не выбраться.
Они нечитаемые, но далеко не пустые. Слишком нереальные, чтобы принадлежать обычному человеку. Мужчина, наделенный дьявольской привлекательностью и убийственной энергетикой априори не может быть человеком.
У незнакомца аристократические черты лица, какими не может похвастаться даже Ален Делон в юности. И мне трудно определить его возраст, поскольку уверена, что из-за вечной полу ухмылки и полного отсутствия других эмоций, морщинка у губ — это все, что ему грозит до глубокой старости.
Удивительно, но он совсем не похож на художника. Скорее, на игрока в покер или шахматиста, что с отстранённым видом строит свои каверзные планы по захвату противника.
Да только с чего он взял, что этот противник — я? Почему именно меня нужно было захватывать?
Молчание усиливает невидимые удары молний между нами, но я первая нарушаю его:
— Я вас где-то уже видела.






