ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Омут Алекс Д, Лана Мейер Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Пролог Как бы я хотела все вспомнить… Если бы я могла прочитать книгу о своей жизни и иметь в записи все то, что на самом деле со мной произошло, это здорово бы облегчило мое существование. А существую ли я? Жива ли? Или эта тьма, опоясывающая меня дьявольскими силками, — и есть те самые врата безжалостного ада? Я отчетливо помню ощущение падения, длившееся считанные секунды, за которыми последовал мощный удар головой, и мое сознание резко поглотила тьма. Мне нужно вспомнить. Вспомнить, кто я на самом деле. Но очень трудно думать, когда лежишь на холодном полу, связанная по рукам и ногам. Уязвимая, беззащитная, жалкая. Если это не предсмертная агония, которая мне мерещится, а реальность — то я бы предпочла первый вариант. Почему здесь так пахнет краской? Резкий запах, щекочущий и раздражающий рецепторы, мешает думать и вспоминать, вновь по частям собирать свою личность. Меня зовут Алатея Граф и мне восемнадцать лет. Я — профессиональная гимнастка и танцор, входящая в состав одного из самых популярных акробатических балетов мира. У меня много сумасшедш

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Эта таблетка — бомба замедленного действия, сверхновое оружие массового поражения, и я использую его, чтобы вернуть свою жизнь и уничтожить всех, кто будет против моего триумфального возвращения.

После отравления мое положение кардинально изменилось. Рискнув всем, что имел, я проиграл, но главная битва еще впереди. Самое главное — я жив, и безопасность по-прежнему для меня на первом месте.

Мертвые не мстят — преданные забвению, они гниют в земле. Поэтому смерть не входит в мои ближайшие планы. Я, Леон Голденштерн, буду цепляться за свою жизнь до последнего и заставлю захлебываться кровью любого, кто осмелится выступить против меня.

— Смотри, Лео! Боже, что он творит, — Даша визжит от восторга и хлопает в ладоши, когда один из брутальных красавчиков стягивает через голову потную футболку и начинает отбивать чечетку на руках, нелепо дрыгая в воздухе ногами.

Я нахожу очаровательными ее непосредственность и умение радоваться жизни. Если убрать отвлекающие факторы: шум, громкие звуки и серую массу вокруг, возможно, я бы бросил на нее по-настоящему заинтересованный взгляд и даже захотел написать ее обнаженный портрет в полный рост. Обвить стройное тело верёвками и заставить часами позировать мне. Пусть не сразу, но она бы согласилась. Еще ни одна женщина не оказалась способной мне отказать.

Задержав взгляд на раскрасневшихся щеках и приоткрытых розовых губах, я разочарованно отбрасываю эту мысль. Даша безусловно мила, но она не цепляет. В ней нет ничего, что заставило бы мое изощренное воображение работать в полную силу. Слишком проста, слишком предсказуема, слишком откровенно влюблена. А, может быть, дело в том, что в моем подсознании навсегда запечатлен образ идеальной натурщицы. Моя единственная совершенная муза, чья красота никогда не увянет несмотря на то, что она давно мертва.

Эмилия Моран — моя любовь и самая страшная боль. Я не должен был прикасаться к ней. Ее смерть целиком и полностью на моей совести. Сколько бы не прошло лет, мне не становится легче. Чувства не притупляются, груз вины по-прежнему тянет вниз. Я умер вместе с ней, похоронил свое сердце и стал тем, кого она бы презирала всей душой… если бы была жива. Если бы это было возможно… Увидеть хотя бы ее призрак, хотя бы тень, сон, ожившее воспоминание. Я отдал бы всё ради одной короткой встречи.

Без нее я бездушный монстр, угроза этому миру и свирепый хищник, готовый с жадностью обгладывать кости своих врагов. А для нее… Для нее я бы создал совершенно новый, идеальный мир, где мы были бы счастливы до конца наших дней.

Иллюзии, где существуем только она и я — так пронзительно прекрасны, что мне так много раз хотелось использовать меандр на себе… навсегда остаться в своих несбыточных мечтах.