ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман приехал в захолустный город проверить очередного вороватого менеджера. Вечером до потери пульса он танцевал с белокурой кошечкой в приватной комнате клуба. Утром — спасал от истерики начальника... Ты (не) для меня Ольга А. Николаева Роман приехал в захолустный город проверить очередного вороватого менеджера. Вечером до потери пульса он танцевал с белокурой кошечкой в приватной комнате клуба. Утром — спасал от истерики начальника... Пролог – Папа, папа! Смотри, это она! – Кто «она»? Мы же договорились, Дим? – Столько лет работы с психологом. Казалось, всё: решили вопрос, добились. И что? Опять?! – Там моя мама! Вон она, смотри! Бежим, пока не ушла! Димка рванул вперед с такой скоростью, что пятки сверкали. Огибал прохожих и препятствия, летел вперед, как маленькая торпеда. С размаху обнял какую-то незнакомку с белой пушистой косой. – Девушка, извините. Мой сын вас перепутал. Ошибочка вышла… – Попытался отодрать детские руки от чужого пальто. Проще было бы клещи металлические разжать. – Мамочка, мама! Мама, скажи ему, что это ты! Скажи ему! – У сына начиналась истерика. Что ни сделай сейчас – будет только хуже. – Рома? – Испуг в огромных женских глазах. Паника. Плещется, нарастает… – Анжелика? Что ты здесь делаешь? – Узнавание – как удар под дых. Боль в солнечном сплетении – такая, что двигаться невозможно. – Мамочка, а кто эти люди? Почему этот мальчик тебя обнимает? – Еще один детский голосок. Тоненький и нежный. Совсем такой же, как его обладательница – маленькая копия

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она продолжает танец – обвивает шест ногой, кружится, разметав по полу волосы. Черная майка задирается, обнажив плоский живот с блестящими бисеринками пота. Эту влагу хочется слизывать, урча от удовольствия. Ощущаю себя первобытным животным, впервые увидевшим саму. Хочу. Так сильно, что мышцы сводит. Затылок гудит. Пальцы сжимаются.

Давно распущенный галстук болтается, как удавка… Очень вовремя попадается под руку.

Скалю зубы вместо улыбки, ну, тут уж – как получается.

Девчонка выпрямилась, уперлась затылком в пилон, зрачки расширены – и в них ни тени испуга. Играет. Наслаждается этой игрой и моей реакцией. И сама возбуждена: горошины сосков выпирают сквозь плотную ткань, это невозможно спрятать. Язычком пробегается по губам, снова и снова… И не уходит.

Ловлю запястья – такие же тонкие, как вся она. Завожу за спину. Галстук – очень кстати, отличная вещь, чтобы руки связать.

Дерзкий упрямый взгляд никуда не прячется. Словно вызов бросает. Думает, не шагну дальше? Или провоцирует на этот шаг?

Склоняюсь к лицу. Всего пара миллиметров между губами. Ловлю запах ее дыхания – что-то мятное, сладкое, и немного горького кофе.

Тыльной стороной ладони веду от подбородка вниз. У меня волоски на коже вздымаются, как наэлектризованные. Тонкая вена на ее шее бьется со скоростью тысяча ударов в секунду. Заполошно.

Увернулась от губ. Подставила щеку – нежную, гладкую, влажную.

Пальцем возвращаю ее подбородок на место – прямо под поцелуй.

Пухлые губы беззвучно шепчут: «нельзя».

– Мне – можно.

Так и тянет подмять ее всю. Разом. Целиком и полностью. Чтобы даже грамма свободы не осталось.

Девчонка дрожит всем телом, изгибается, закинув голову. И продолжает смотреть – глаза в глаза. Даже цвет радужек разобрать невозможно: они все затоплены огромными зрачками. Легко касаюсь ароматной кожи губ – настолько тонкой, что мой рот на ее фоне – наждачка. Грубая, злая, жадная. Неотвратимая. Пальцы сжимаются где-то под ее ребрами, скользят вверх, не останавливаясь, застревают на полушариях груди. Дальше двигать их просто невозможно.

Ее дыхание – намного слаще воды. И жажду утоляет лучше. Именно то, чего не хватало для счастья.

Она невысокая, даже на каблуках. Приходится наклоняться, чтобы углубить поцелуй. Слежу, как ее веки тяжело опускаются, взгляд пьянеет, туманится, куда-то уплывает.

Ей все это нравится! Вся ее дерзость смывается глубоким томным вздохом. Губы впускают меня – ни капли протеста. Все по согласию. Все честно. И мне это можно – целовать ее, вжимать в свое тело.

Галстук спускаю с ее запястий, чтобы освободить руки, закинуть их на свою шею – никакого сопротивления. Девчонка виснет на моем теле, послушно подставляет спину, талию, затылок под жадные ласки.

Еще чуть-чуть – я ее прямо здесь поимею. Не отходя от шеста.