ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джулия приезжает на Кавказ устраиваться учительницей и попадает в лапы Имрана — сурового горца, который принял её за распутную подругу своего сына. Одна ночь с ним — грубая, пожирающая, снимаемая на к... Девочка для горца Айрин Лакс Джулия приезжает на Кавказ устраиваться учительницей и попадает в лапы Имрана — сурового горца, который принял её за распутную подругу своего сына. Одна ночь с ним — грубая, пожирающая, снимаемая на к... Содержание Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава Глава 1 - Юля? Гортанный, низкий голос, с восточным акцентом заставляет мое сердце сделать непроизвольный кульбит в груди. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Всегда это «Юля»... Родители назвали меня Джулией, но все предпочитают просто сокращенную форму - Юля. Я уже и сама к нему привыкла, но почему-то иногда царапает. - Да, - мой собственный голос кажется мне писклявым и слабым, он теряется в гуле уличного движения. Мы приехали вместе с подругой: я - устраиваться на работу, учителем в школу, а подруга - покутить со своим молодым человеком. Он кавказец, и Юлька неприлично хихикала и стонала: «О, у него такой, ммм... После него все остальные - в пролете, если ты понимаешь, о чем я!» Она говорила, что это серьезно. Но то же самое она говорила и месяц, и полтора месяца назад. Юлька активная, яркая и немножко влюбчивая, в этом вся ее бед

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отпустите!Ты, значит, не Юля, - его голос низкий, хриплый, он звучит прямо у моего уха. Его дыхание

обжигает кожу.

- Зачем притворилась? Так понравился? На член хотела?

Слова такие грязные, такие грубые, что на мгновение я перестаю дышать. Они повисают в

липком, вонючем воздухе тупика.

- Что?

Мозг отказывается верить в то, что я услышала.

- Что слышала.

Он... он еще и обвиняет меня? Во всем этом кошмаре? Во лжи? В том, что я... что я сама этогс

хотела?

От этой чудовищной несправедливости в груди все сжимается в тугой, болезненный комок.

Инстинкт самосохранения, выдрессированный годами жизни с вечно недовольным отцом,

срабатывает сам по себе.

Поэтому я предпринимаю попытку просто раствориться и стать невидимкой.

• Извините, - лепечу я, опуская глаза, стараясь стать меньше, незаметнее, слиться со стеной.

Я пойду?

С такими мужчинами бесполезно спорить. Они будут считать себя правыми.

Во всем. Всегда!

Проще согласиться, проглотить обиду, стереться и постараться жить дальше своей тихой,

неприметной жизнью.

Лишь бы отпустил. Лишь бы это закончилось.

Он мрачно смотрит на меня, его взгляд тяжелый, как свинец.

- За что извиняешься?- его вопрос звучит издевательски. - Мне все понравилось!

Я пытаюсь шагнуть в сторону.

И тут его руки сжимают меня еще крепче. Больно. Так, что кости трещат.

- Стой! Я тебя не отпускал! Джу-ли-я...

Его лицо приближается. Глаза кавказца горят каким-то темным, нечеловеческим огнем.

От его взгляда, грубой силы и полного понимания собственного бессилия что-либо изменить

мир вдруг резко сужается до черной точки.

В ушах нарастает оглушительный звон. Кислород перестает поступать в легкие.

Кажется, напряжение было слишком большим, а мой страх пересилил все.

И разум предпочел отключиться.

Просыпаюсь. Резко, с ощущением, что меня вырвали из небытия. Голова тяжелая, гудит, как

улей. Где я? Темно. Очень темно и... тесно. Я лежу на чем-то мягком, но обстановка незнакомая.

Пахнет кожей, дорогим табаком и им.

Мужской запах. Он повсюду.

Я закутана в чей-то тяжелый, грубый плед.

- Тихо. Джулия, ты у меня, - раздается его голос из темноты.

Низкий, спокойный.

В нем чувствуется сила.

Я оглядываюсь: в дальнем углу помещения.

Имран.

Он курит.

Глаза привыкают к темноте.

Кавказец сидит в кресле, откинувшись назад, и смотрит на меня сквозь дымку.

Молча.

Просто смотрит. Его лицо в полумраке кажется высеченным из камня - жесткое, непроницаемое.

О чем он думает? Что он решил со мной сделать?

Воспоминания накатывают лавиной: тупик, его руки, его слова, его обвинения...

Его ужасные обещания, которые он нашептывал той ночью.

Меня начинает трясти. Мелкой, частой, неконтролируемой дрожью.

Я вжимаюсь в спинку дивана, стараясь стать меньше, зарываюсь в плед, но он не спасает от

этого леденящего страха.

- Что...