Ноги подкосились, и я падю на асфальт, ударившись коленом.
- Поднимайся, сучка неблагодарная! Я тебе жизнь дал!
Зарипов хватает меня за воротник зимнего пальто, как тряпичную куклу, и волочет к машине.
- Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я тебя воспитаю! Я научу тебя мужчин уважать.
Твоему трахарю, если и дальше захочет пользоваться твоими дырками, хорошенько заплатит придется!
Отпусти!
Еще чего, дрянь! Молчи...Он не... не станет платить!
Отец издает смех.
- Ну и ладно. Не захочет заплатить, я тебе другое применение найду. Продам рабыней одному знакомому. Ему как раз нравится ломать сучек и учить их правильно любить мужчин. Будешь лизать ему пятки и жрать из чашки на полу, как собака...
До машины совсем немного.
Я цепляюсь каблуками сапог за снег, но он такой рыхлый...
И тут раздается низкий, звериный рык ярости, от которого кровь стыла в жилах.
Я поднимаю голову. Из-за угла, как разьяренный бык, на нас нёсся Имран. Его лицо было
искажено такой первобытной яростью, что даже мой отец, опешив, замирает.
Его пальцы разжимаются сами по себе, я отползаю в сторону, продолжая капать кровью из
разбитого рта на белый снег.
Имран не произносит ни слова.
Он просто подлетел, отвесив по корпусу отца с такой силой, что тот с грохотом рухнул на капот
своей же машины, оставив вмятину.
Потом - второй удар.
В живот.
Зарипов складывается пополам с хриплым, булькающим стоном.
Я зажмурилась, услышав глухой, кошмарный звук ударов по телу. Имран ни ругнулся ни разу.
Он молча, методично, с холодной, страшной яростью избивает Зарипова.
Пинает его ногами под ребра.
Наклонившись, бьет кулаками по лицу.
Снова и снова.
Слышался хруст, приглушенные стоны, тяжелое дыхание Имрана.
Я даже не могу посмотреть в ту сторону.
Когда я снова осмелилась взглянуть, отец лежит на снегу, свернувшись калачиком.
Его лицо залито кровью, глаза уже заплывал. Он хрипел, у него горлом булькает кровь
Имран застыл над ним, могучая грудь вздымалась.
Он опускается, зачерпнув снег, и принимается вытирать окровавленные костяшки пальцев.
Потом он бросает на меня всего один взгляд.
И снова смотрит на отца.
Резкий удар.
Прямиком в лицо.
Потом он, наклонившись к нему, произносит.
- Если ты не исчезнешь из жизни Джулии и когда-нибудь, неважно когда, неважно, по какой причине, подойдешь к ней ближе чем на километр, - его голос был тихий и рокочущий. - Я тебя убью. Медленно и мучительно убью. Понял?
Отец, захлебываясь кровью, кивает или это просто судорога.
Имран резко поднимается и направляется ко мне.
Я задрожала.
Он подходит ко мне, присев осторожно рядом.
- Не бойся, иди ко мне.
Он бережно прижимает меня к себе, закрывая собой от всего.
- Всё, - хрипло прошептал он мне в волосы. - Всё кончено. Он тебя больше не тронет. Не
осмелится. Или я его убью. Клянусь, убью.






