ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джулия приезжает на Кавказ устраиваться учительницей и попадает в лапы Имрана — сурового горца, который принял её за распутную подругу своего сына. Одна ночь с ним — грубая, пожирающая, снимаемая на к... Девочка для горца Айрин Лакс Джулия приезжает на Кавказ устраиваться учительницей и попадает в лапы Имрана — сурового горца, который принял её за распутную подругу своего сына. Одна ночь с ним — грубая, пожирающая, снимаемая на к... Содержание Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава Глава 1 - Юля? Гортанный, низкий голос, с восточным акцентом заставляет мое сердце сделать непроизвольный кульбит в груди. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Всегда это «Юля»... Родители назвали меня Джулией, но все предпочитают просто сокращенную форму - Юля. Я уже и сама к нему привыкла, но почему-то иногда царапает. - Да, - мой собственный голос кажется мне писклявым и слабым, он теряется в гуле уличного движения. Мы приехали вместе с подругой: я - устраиваться на работу, учителем в школу, а подруга - покутить со своим молодым человеком. Он кавказец, и Юлька неприлично хихикала и стонала: «О, у него такой, ммм... После него все остальные - в пролете, если ты понимаешь, о чем я!» Она говорила, что это серьезно. Но то же самое она говорила и месяц, и полтора месяца назад. Юлька активная, яркая и немножко влюбчивая, в этом вся ее бед

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

сквозь тонкую ткань его брюк и моего платья - твердый, мощный,

недвусмысленный толчок его эрекции в мою попу!

Его губы касаются моего уха.

Колкая борода царапает шею.

Горячее, влажное дыхание обжигает кожу, когда он произносит хриплым, низким шепотом, от

которого подкашиваются ноги:

- Я первым тебя попробую.

Глава 3

Темнота.

Грубая поверхность деревянных бревен впивается в мою кожу через тонкую ткань футболки.

Джинсовку я сняла еще в машине. Тело мужчины, прижимающееся к моему, это сплошной жар, тяжесть, не оставляющая возможности сопротивляться.

Что вы творите? Зачем...

Мой голос звучит тихо и тонко. Он больше похож на испуганный шепот. - Отпустите!

Последние слова тонут в гуле его дыхания у моего виска.

Он не отвечает. Его ладонь, широкая и шершавая, скользит по моему бедру, задирая подол

юбки.

Холодный воздух комнаты касается обнажившейся кожи, и по телу бегут мурашки.

Я пытаюсь сжать ноги, слабое, почти беспомощное движение. Но его бедро мощно вжимается

между моих ножек, не оставляя шанса.

Он мнет мою кожу, сжимает, и в этом есть что-то по-звериному голодное и требовательное,

заставляющее сердце бешено колотиться в горле.

Его другая рука скользит вверх, сминая ткань платья на груди. Пальцы уверенно находят грудь,

обхватывают, прижимают так плотно, будто хотят оставить след.

По-хозяйски. Будто я вещь.

И от этого во мне всё закипает - и стыд, и дикий, запретный трепет.

- Что вы творите?! Отпустите! -- требую чуть громче.

Его пальцы находят грудь, сминают.

Пальцы стискивают сосок через ткань, покручивая его, пока он не вытягивается послушной,

острой пикой.

- Сначала я тебя попробую. Обычай такой, - его губы касаются моей шеи, слова обжигают

кожу. -

А потом... все остальные.Какой обычай? Что... Что вы несете? Дикость какая-то... Я..

Внутри меня всё сжимается в комок протеста. Нет. Это неправильно.

Я здесь не за этим.

• Отпустите..

нет!

в голосе прорывается настоящая, животная паника.

- У меня есть парень!

Я выдыхаю это как последний аргумент, как щит. Но он лишь усмехается в темноте, низкий,

вибрирующий звук.

- Я в курсе. Но сегодня, - его рука скользит с бедра вверх, к самому интимному месту, и я

замираю, - у тебя будет мужчина.

Его пальцы упираются в тонкую ткань трусиков.

Я вся преврашаюсь в один сплошной нерв.

Вторая ладонь тяжело лежит на моей груди.

Он меня глади и мнет, пока пальцы проводят линию по внутренней стороне бедра, заставляя

меня вздрогнуть.

Трогает между ножек...

Надавливает, покручивает.

Губы прижимается к шее, чуть-чуть втягивая.

Покусывает, сменяя давление: укус-поцелуй, влажный язык.

От этих заигрываний, напоминающих развлечения хищника, бегут теплые мурашки, и сердце

стрекочет.

Мне страшно и волнительно, но его требовательные движения и касания разжигают во мне

оГоНь.

И в этот миг его пальцы нажимают на трусики.